— Чего замер, парень? — хмыкнул не слишком обеспокоенный, но хмурый мастер. — Кузьмич и его команда справится. Ты редуктор проверь! — рявкнул он, указав на начавшую подозрительно посвистывать машину.

Я и побежал, мысленно с облегчением вздохнув. Потому что искусственная память меня подвела, да и прямо скажем — запугала. Ну, в том смысле что долетят до нас ваарики непременно с бомбами и разнесут Вагус Сумбонт в щепки. Но наблюдая на разлетающиеся в клочья коробки и на абордажников Кузьмича, набрасывающихся на пиратов, я понял главную ошибку рассуждений. На нас напали не враги, которым нужно Вагус Сумбонт уничтожить. Нас они, конечно, не пощадят — хотя тут, на архипелаге, возможно, и не будут убивать всех. Хотя рабство на отдалённом острове не выглядит лучше смерти. Даже если бы мне пришлось бы отрабатывать в борделе долг сидхе Бомен — то именно “отрабатывать” и хоть и жутко, но понятный срок. а тут — на всю жизнь, без перспектив. И если ситуация с тем судом реально пугала, но мысли об уходе из жизни я и тогда отвергал, как недостойные. То сейчас — лучше и вправду помереть, чем сдаваться местным.

Но, в любом случае, пиратам нужна добыча. Которой, если уничтожить Корабль — не будет. Так что ваарики несли под своими корпусами этакие абордажные коробки, с начинкой в виде пиратов. Не все точно попадали на Вагус Сумбонт, но многие. Их часто уничтожали, до того как пираты выберутся, но к моменту когда ваарики развернулись и стали скрываться за Гранью бой на нашем корабле бушевал везде. Впрочем, у нас в Котельной об этом напоминало только мистическое окно. Да и справится Кузьмич, успокаивал я себя.

Впрочем, хотя наши абордажники успешно перемалывали противников, их выходило слишком много. Команды от Киру, произносимые спокойным голосом, произносились, что-то творилось на корабле, но мне уже было не до этого — с машинами творился полный хаос, пол Котельной трясло, часть машин сбоили от переизбытка энергии, которые переставали потреблять конечные механизмы. И я полуосознанно думал, что весь этот хаос — это последствия отражения абордажа мистическими методами капитана и боцмана. Но жалобный писк гоблина отровал меня от возни, и вдруг дверь Котельной изогнулась, как крышка консервной банки. А за ней — враги!

— Разберитесь!!! — прогрохотел мастер Креп, не оборачиваясь к двери, в этот момент занятый работой с Очагом Трисмегиста.

Я себя как-то… ну не похоронил, конечно. Но голова стала пустой, и мысли пропали: укрывшись за станиной мультипликатора я стал стрелять в дверной проём, даже не разбираясь, какие пули были в Метле, выстрел за выстрелом, как машины, которые я обслуживал. И гоблины, как и говорил мастер, не подвели: ушастые просто смазывались в движении, с небывалой скоростью меча в дверной проём ножи, инструменты.

И, на удивление, сквозь созданный нами барьер враги не проникали, а падали, мешая друг другу. Вот только я начал испытывать иррациональный страх: в телах с выпучеными глазами торчало, подчас, куча метательного железа. Картечь буквально отрывала руки — а они рвались в котельную! Уже умирая, хоть это радовало: не анимированные некроконструкты, с ними бы мы без мастера Крепа или мощного огнемёта бы точно не справились. А кто даст ставить мощный огнемёт на Воздушном Корабле?

Но живучесть и целенаправленность нападающих поражала, точнее, поразила меня, но уже после нападения. Я стрелял, пока боезапас не закончился, потом стал распрямляться — очевидно, придётся схватится с пиратами врукопашную. И спасибо мастеру Крепу, направившему меня к Кузьмичу, да и самому боцману: я хотя бы представлял, а если начистоту — УМЕЛ использовать трактаторы как оружие.

И вот, начинаю я подниматься, и тут к Очагу бежит как-то прорвавшийся нападающий. Я бы сказал — труп, но живой, несмотря на выбитый глаз, полуоторвонную руку, гвозди и болты торчащие из плоти. И тут он вспыхивает ярким огнём и… бежит! Горит, сгорает, но бежит!

Впрочем, огонь мастера Крепа просто сжёг нападающего за секунды, и на пол Котельной упал обугленный костяк. А от гоблинов послышалось ликующее верещание:

— Пропотон — великий воина!!! Он убил гадкий злой и жалкий шамана!!! Похвали меня, великий шамана огненного бога!

— Молодец, молодец, — хмыкнул мастер. — С меня бутыль рома… — его прервал просто оглушительный писк восторга и ликования от гоблинов, — Справились, вот только… КУЗЬМИЧ!!! — рявкнул мастер в сторону мистического окна, так что, казалось, Корабль заходил ходуном.

— Занят я, карл…

— Какого цмыгова хера в Котельной нападающие, Кузьмич?!!

— Нам уже разбили турбину, Разслшших! Моих ребят мало, мы обороняем машины и мостик! Рвут эти зомбя проклятые! Как к тебе попали, не знаю! Что, не справишься, карл?!

— Справлюсь, не ори. Турбина?

— А по ходу не видишь?! Отзынь, карл, не до тебя! — буркнул Кузьмич.

А я, помимо того, что переводил дух, стал понимать, что большая часть нападающих — брауни, ну точнее эти самые “зомби”. И, так как телом управляет мистический дух, совершенно не испытывают страха и боли.

— Плохо дело, Фиктор, — вдруг прервал мою беготню голос мастера.

Ну я, как понятно, рассиживаться не стал, а продолжил возню с механизмами. И хоть не многое понимал в мистическом окне — там сиддухаре было большая часть данных, ну кроме картинок — но по собственным трудам понимал что “дело плохо”. Дело в том, что часть машин приходилось глушить, потому что они начинали работать вхолостую, потенциально угрожая Котельной, А если машина работает вхолостую — значит, потреблять энергию нечему. А это либо турбина, либо артиллерия, либо генератор.