— Сейчас обрушится! Все наружу!

И Агусу:

— Переноси!

— Готово.

Оператор выскочил на улицу, как ошпаренный. За ним на четвереньках вывалилась ведущая, потеряв где-то свой микрофон. Из дома раздавались автоматные очереди, перемежающиеся звуками заклинаний. Стены дома пошли трещинами, крыша покосилась.

Девушка пришла в себя на удивление быстро и прежде, чем отряхнуть грязь с джинсов и куртки спросила у оператора:

— Ты снимаешь?

— Угу, — ответил тот, не отводя взгляда от экрана камеры.

— Давай сходу в эфир!

Та-дах! Та-да-дах!

Пи-и-у! Пиу-Пиу-Пи-и-у!

Из дома доносились характерные звуки сработавших конструктов, сухой треск автоматных очередей, крики, мат. Из оконных проемов и пробитых в кровле дыр поднималась густая пыль. Наконец, старый дом качнулся и рухнул дальним углом. Журналистка прижала ладонь к округлившемуся рту, давя невольный вскрик. В глазах её блеснула слезинка. И тут из дверного проема выбрался, шатаясь, Олег. Весь чумазый, в изорванной одежде, он сделал несколько шагов и сел прямо на грязный снег. Фасадная стена простояла еще некоторое время и тоже рухнула, подняв облако пыли.

Когда все прочихались и прокашлялись, журналистка воскликнула:

— Смотрите, что там?

Оператор тут же вскинул на плечо камеру, на ходу протирая объектив носовым платком.

Олег поднялся, поглядел:

— Да это же он! Сейчас! Сейчас я его достану!

И полез по обломкам наверх. Журналистка кинулась в микроавтобус за запасным микрофоном. Где-то вдали послышались полицейские сирены.

Откуда-то из подворотни вынырнули эксперты и принялись внимательно наблюдать за действиями парня. А тот и в самом деле добрался до обломков крыши, раскидал полугнилые доски, поднял на руки небольшой сундучок и принялся осторожно спускаться.

Журналистка и оператор смотрели на это круглыми от удивления глазами. Эксперты подтянулись поближе, они тоже не хотели ничего упустить. Парень спрыгнул на тротуар и поставил сундучок на более-менее ровное место среди обломков стены. Тут уже взялись за дело старички-эксперты.

Один из них осторожно смел с крышки полой собственного пальто сор и пыль, другой вытащил из кармана большое увеличительное стекло и направил его на изображенный сверху вензель.

— Несомненно, это знак императорской семьи. Судя по вензелю, ларец принадлежит как раз периоду Последней Магической Войны, — сказал он в оперативно подставленный микрофон. — Сейчас мы попробуем его открыть.

Неизвестно, как доставал из сундучка предметы Аргус, но уважаемый эксперт воспользовался простой отмычкой. Вынул из кармана, вставил, повернул, нажал. Что-то хрустнуло, потом щелкнуло, заиграла музыка старого имперского гимна, и крышка ларца стала медленно открываться.

Все, даже сам Олег, затаили дыхание. Под серым ноябрьским небом среди пыли и грязного снега на пурпурном бархате лежали три совершенной красоты вещи: императорский скипетр, малая императорская корона и перстень.

Эксперты по очереди изучили каждый предмет.

— Они настоящие! — воскликнул один. — Настоящие! Сегодня Империя обрела утерянные драгоценности!

Второй же просто бережно прикасался к лежащим в ларце реликвиям кончиками пальцев и по его морщинистым щекам текли слёзы радости.

А полицейские сирены завывали уже где-то совсем рядом.

Рабочий кабинет мэра Санкт-Петербурга

О том, что в его городе произошло нечто из ряда вон выходящее, Алексей Орлов узнал от секретаря. Тот связался с шефом по селектору и осторожно подсказал: Алексей Евгеньевич, включите, пожалуйста, местные новости. Вам нужно непременно это увидеть.

Телевизор в кабинете Орлова, конечно, был. Но включался редко, лишь когда случалась особая в нем нужда. Вот, например, как сейчас.

Камера показывала какие-то развалины где-то на задворках, смутно узнаваемую молоденькую журналистку и этого мерзавца Песцова. Парень выглядел откровенно плохо: грязный, в каком-то рванье, с исцарапанным лицом. Рядом с ним стояли два незнакомых старика, а перед ними — ларец. И в этом ларце…

Орлов сразу опознал утраченные регалии императорского дома. Нажал кнопку селектора:

— Машину к подъезду!

Поднялся и, на ходу надевая пальто направился к выходу. Телевизор остался у него за спиной, поэтому он не увидел, как люди в форме имперской безопасности извлекают из-под обломков сильно раненых, но вполне живых людей в тактической броне без опознавательных знаков. Их тут же освобождали от амуниции и в сопровождении врачей и охраны грузили в специально подогнанные броневики.

Впрочем, он всё равно опоздал. К тому времени, как лимузин мэра добрался до нужного места, Ларец с сокровищем был аккуратно погружен в очередной броневик вместе с Песцовым и экспертами, и кортеж имперской безопасности, оглушая прохожих воем сирен, умчался в императорский дворец.