Дверь в комнатушку открылась, и Ямато вскинул голову, вглядываясь.

На пороге стояла Широ, та самая подружка Масаки, вновь в одной из своих модных и богатых шмоток и бейсбольной битой наперевес: когда они пересеклись взглядами, надменное выражение с ее лица исчезло, сменившись искренним беспокойством. Словно запнувшись и не зная, что делать, она несколько секунд просто на него пялилась, после чего дернулась и истерично запричитала:

— Твою ж мать! Мы думали, что ты сдох!

— Я тоже рад тебя видеть, — сухо улыбнулся ей Ямато. Он потер затылок и опасливо покосился по сторонам. — Э, что, было настолько плохо?

— Да ты когда сюда ввалился, у тебя кровь из носа так сильно хлестала, мы реально думали — ну все, пизда! — заголосила Широ и подошла ближе, после чего схватила его за руку. Ладонь у нее была горячей, и Ямато вдруг осознал, что ему действительно, черт возьми, холодно, как после большой кровопотери. И видимо не из ран, раз Широ говорила, а из носа?.. — Оттащили тебя сюда, кое-как Масаки нашел наркоту какую-то, какой он пользовался, чтобы при поножовщине не отрубиться, вколол тебе… Ну раз сидишь, значит, сработало.

Потом помолчала, словно раздумывая над чем-то. Робко поинтересовалась:

— А ты что, не помнишь?

— Честно говоря… я даже не могу вспомнить, кто меня сюда притащил.

Стоило ему это произнести, как Широ еще более странно на него уставилась.

Неловкая пауза длилась добрых пару минут; затем она подсела к нему на кровать (хотя сложно было назвать такой застеленную тряпками лавку с подушкой, явно стащенной кем-то с дивана из дома) и посмотрела в глаза так внимательно, что Ямато стало неловко от подобного внимания. А если Масаки не так воспримет?.. Широ Ямато вообще не интересовала, они были на противоположных полюсах, настолько далеких, что, ну, э.

Затем она наклонилась, и их лица стали так близки, что он сумел ощутить на коже ее дыхание, пахнувшее клубничной жвачкой.

— Дружище.

Э…

— Ты сам сюда пришел. Еще сказал, что нас искал, а потом эпично отключился. Реально башкой повредился?

Голос Широ звучал настолько искренне обеспокоенно, что Ямато всерьез напрягся. Ситуация сама по себе была странной, но то, что она говорила нормально, без своей привычки вставлять ругательства через слово, уже говорило о том, что тут явно было что-то не так.

Вот и все, что узнал он о своем спасении.

Он не помнил ничего из этого. Только взрыв. То, что каким-то образом ему удалось ускользнуть, вводило его в ступор: допустим, взрыв был несильный, но его все равно должно было завалить обломками сразу после того, как ядро сервера не выдержало и решило детонировать. Он был слишком близко, чтобы успеть уйти в своем состоянии, плюс потерял сознание, это точно, но Широ утверждала, что он самостоятельно пришел сюда и попросил помощи, и лишь после этого потерял сознание. Это было…

Он вновь потерял память?

Но голова была цела. Да, болела после дебильного эксперимента Тайтэна, но вроде бы не особо сильно, не как в момент подключения, что только подтверждало — эксперимент прошел неудачно. Тайтэн, скорее всего, погиб, и вместе с ним и его идиотская идея, и Ямато не вынес из этой бойни… ни одной серьезной травмы.

Это было так чудно. Так странно! Он думал, что их финальное противостояние с Тайтэном будет страшным, как во всех тех фильмах, однако ничего из этого не случилось. Никакого катарсиса. Ну, по-своему это было неплохо… Он не мог сказать, что ощущал недовольство от того, что хотя бы одна часть безумной истории с «Хорин» завершилась, но из того, что он услышал вчера… Слова Тайтэна никак не выходили у него из головы.

Вторая дочь.

Труп Цубаки.

— Кстати ты уж извини, но мы твою бессознательную тушку ополоскали немного, а то воняло от тебя пиздец просто.

Восхитительное чувство после пребывания на главной городской свалке. Ямато с кривой усмешкой взглянул на Широ.

— Надеюсь, ты там ни на что не смотрела?

Его мгновенно одарили уничтожительным взглядом.

— Сдохни, уродец. Еще бы мне размер твоего писюна оценивать, сто процентов ничего впечатлительного.

— Это ты с Масаки сравниваешь?

Когда ему смачно заехали по шее, Ямато лишь сдавленно рассмеялся. Ну, ну! Будет!

Они бы так и продолжили болтать о чем-то несущественном, если бы в следующий момент в комнату не вошел уже сам Масаки: видок у него был мрачным, уголки губ низко опущены. Явно думал о чем-то важном: каждый раз, когда переставал строить из себя грозного борца улиц и внимал чему-то действительно серьезному, то переставал походить на простую шпану и напоминал своего отца. Приметив Ямато, он вяло кивнул, после чего рухнул на стул напротив.