Значит, выжил — промелькнула радостная мысль в голове. За время работы шиноби он успел свыкнуться с мыслью, что на задании легко погибнуть, и смерть не то, чтобы особо пугала его; и пусть воспоминания еще были повергнуты туману, но постепенно он все вспоминал, мгновение за мгновением. Опасность и риск всегда сопровождали его, где бы он ни шел. Наверное, это было неправильно. Жизнь надо было любить и ценить, а вместо этого он просирал ее на всякие глупости. Работа с Окамурой, Ханзе… Надо было научиться ценить наконец то, что, несмотря на все идиотские трудности, по какой-то счастливой случайности он все еще продолжал жить. Сейчас он все еще дышал, думал… Был жив, да, и это было главным.

Судя по вони вокруг, он все еще был на свалке. Под каким-то самодельным тентом из ржавых железок, тяжело было сказать точнее. Рядом слышались чужие шаги, скрежет железа друг о друга. Кто-то ворошит арматурой угли, понял Ямато по едва слышимому запаху горелой бумаги, что чуть пробивался сквозь симфонию мусорной вони. На улице было шумно: гремели капли, ударяясь о железную крышу. Дождь. Судя по шипению, следовавшему после ударов о землю — кислотный. Давно их не было.

Судя по тому, что он лежал рядом с этим самодельным костром, рядом с ним был Ишикава или его водитель. Другие убили бы без промедления. Поэтому у него было время немного выдохнуть и обмозговать произошедшее, все еще притворяясь спящим.

Значит, Тайтэн вышел на его след. Это было, несомненно, очень плохо. Он думал, что спустя полтора года «Хорин» не будет особого дела до того, где он шатается, потому как это дело былое — и в первый раз им действительно было плевать, но сейчас, кажется, он растормошил осиный улей. Неужели смерть Цубаки настолько тронула Тайтэна? Но ему было наплевать на дочь, когда он закрывал ее в золотой клетке, подключал к тем аппаратам, к «парамите»… Почему же именно сейчас вдруг выплеснулось? Ему еще повезло, что «Хорин» не пришли за ним всеми своими силами, с Тайтэном явился достаточно маленькой отряд, из чего Ямато сделал логичный вывод, что совет директоров это развлечение не одобрил. Это было личное, иначе бы за его головой явился кто-то более страшный, чем отряд из пяти машин. Широ говорила что-то о том, что у Тайтэна окончательно стало «плохо с мозгами» (она выразилась именно так), и его планировали сместить.

Ямато это видел.

Может быть, Нитта был там, в этой сумасшедшей гонке, лишь для того, чтобы исполнить последние наставления Ханзе? Но это было глупо. Нитта не был идиотом, он наверняка понимал, что его товарищ проебался, а потому продолжать его дело было самым глупым, на что только можно было согласиться. Скорее всего он активно подлизывался к директору после смерти Цубаки, в которой был виновен подчиняющийся Хараде отряд. Вот и все.

Надо было поблагодарить Ишикаву за то, что помог ему выбраться. И потом добраться до Окамуры. Да, именно так. Согласившись с этими мыслями, Ямато медленно распахнул глаза и скосил взгляд в сторону. Все было именно так, как он и предполагал: железный тент, свалка и кислотный дождь.

И костерок, перед которым сидел один человек.

Однако, это был не Ишикава. Ямато моментально узнал этот силуэт даже сзади.

Он мгновенно вскочил на ноги, но тут же пошатнулся — голова отдалась болью. Сильно же его приложило — и этот звук привлек человека у костра. Обернувшись, они встретились взглядами — Ямато и Тайтэн. Однако, вопреки всем ожиданиям, на лице последнего не было никакой самодовольной ухмылки или иного победного выражения, абсолютное равнодушие. Словно сейчас они не были смертельными врагами, которые были готовы вцепиться друг другу в глотки.

Когда Ямато уже было приготовился броситься вперед — он предположил, что сможет придушить Тайтэна голыми руками — тот вновь отвернулся к костру и продолжил помешивать угли.

Звуки дождя усилились.

Ямато замер, напряженный — как натянутая тетива.

— Не имеет смысла сейчас устраивать кровопролитие, — наконец, произнес Тайтэн. У него был глубокий низкий голос, слегка хрипловатый. — Я знаю, ты это дерьмо обожаешь, но сначала подумай своей пустой головой. Хоть раз. Полезно, знаешь?

— Я тебя убью! — взъярился тот.

— Как ты уже сделал с моей женой и моими детьми?

Тайтэн вновь уставился ему в глаза, и лицо у Ямато перекосило.

Он не сумел вымолвить ни слова.

Да, он уже свыкся с мыслью, что облажался. Что жена Тайтэна вместе с его сыном были необходимыми жертвами… пытался так думать, вспоминая видение той женщины, Хорин Аи. Видел ее протянутую руку. Но необходимыми кому, Окамуре? Оторе? Да. Он ошибся. Тогда… это была ошибка. И Цубаки… Ему было жаль ее, он и правда был виноват в том, что не дослушал про предохранители, но вместе с тем смерть была лучшей судьбой для нее, чем продолжение такого страшного существования. Жизнь на острие иглы, агония каждую секунду — разве любящий родитель мог обречь родное дитя на подобную судьбу?

Ямато не помнил многого; воспоминания о делах до потери памяти были, но лица людей вне заданий расплывались. На кого он работал, с кем дружил, может, любил ли кого… Были ли у него родители? Хотя? Вряд ли. Но даже их уход или смерть были более милосердны, чем это.

Крепко сжав кулаки, Ямато сделал шаг в сторону Тайтэна и процедил сквозь зубы:

— Хочешь, чтобы я перед тобой что?! Извинился?! Ползал на коленях?!

— Извинениями их не вернешь, — заметил Тайтэн.

Ямато знал, что это так. Нужно было оставаться спокойным, тот намеренно провоцировал его, но он не мог — все это настолько сильно выбешивало его, что он был готов броситься на Тайтэна прямо сейчас и вспороть ему глотку. Да, это продолжило бы бессмысленный круг кровопролития, но зато Тайтэна бы не стало. Цубаки была бы рада — раз она так боялась его. Он умрет быстрой смертью, не такой болезненной, как она.