Поднявшись с кровати, делаю несколько шагов навстречу. Новость о беременности жены, после стольких лет неудачных попыток, была неоднозначной. Казалось даже, что не от меня. Что врёт, недоговаривает. В какой момент я перестал ей верить — примерно догадываюсь.

На следующий день мы с Алей поехали в клинику, которую я выбрал наобум, где сдали неинвазивный дородовой тест на определение отцовства. Это когда у матери берётся венозная кровь, а у предполагаемого отца – мазок изо рта. Точность такого теста составляет девяносто девять процентов.

Когда пришли результаты — перед глазами сначала потемнело. Собраться удалось значительно позже. Я совру, если скажу, что прыгал от радости до потолка, но приятные эмоции всё же испытывал, и даже не единожды.

— Что? — воинственно вскидывает взгляд Аля. — Скажи, что это не так!

— Не так, — качаю головой. — Роль матери определённо важна в жизни ребёнка, но и отцы бывают разные. Я помню, каким был твой, но меня равнять к нему не стоит.

— А какой ты, Андрей? Какой, скажи мне? — разводит руками. — До недавнего времени я доверяла тебе даже больше, чем себе. Теперь же этого нет. Я не могу не думать, что в один прекрасный день ты счастливо заживёшь со своей новой любовью, а я останусь абсолютно одна с младенцем на руках. Ничего не смогу, не сумею. Ребёнок будет несчастен.

Остановившись напротив, смотрю на Алю. У неё и раньше был нервный и беспокойный характер, но беременность всё только усугубила.

— Если тебя хоть немного успокоит — то я планировал будущее. В разных вариантах, в которых моего исчезновения из вашей жизни не предусмотрено.

Алина усмехается, опускает взгляд.

— Как только ребёнок окрепнет, мы можем поровну поделить дни. Часть времени им будешь заниматься ты, а другую часть — я. Стану брать его с собой на гонки, показывать мир, — пытаюсь приободрить. — Знаю, ты сойдёшь с ума, если наш сын пойдёт по моим стопам, но думаю, что так и будет.

Я продолжаю рассказывать о будущем. В груди ощутимо теплеет.

— Эй, всё будет хорошо, — заверяю Алину.

— Это ты сейчас так говоришь, Андрей.

— Как так? Я понимаю, что ты для чего-то пытаешься обесценить мои слова, но обещаю тебе, что не брошу. Если честно, я сейчас даже припомнить не могу, когда со мной занималась мать. Походы по больницам, тренировки, школа, собрания — всё это делал отец, поэтому зря ты так.

— Это ужасно.

— Мы не первые и не последние, кто так живёт. Захочешь мотнуться на отдых, устанешь — да ок, без проблем. К тому же у тебя будут няни.

— Нет, — трясёт головой.

— Почему нет-то?

— Нет, так не будет. Не будет…

Алина вытирает слёзы рукавом кофты и без остановки протестует. Понятия не имею, как её успокоить, если словами не получается, поэтому шагаю ближе.

Она предупредительно выставляет перед собой руку.

— Андрей, так не будет, потому что я уже сделала аборт. Несколько дней назад.

Ощущения такие, будто ухожу под лёд. Уши закладывает, холод сковывает. Если это очередная манипуляция, то очень и очень глупая.

— Ты… что? — сипло спрашиваю.

— Я разве невнятно изъясняюсь, Андрюш? Я. Сделала. Аборт.

Наш разговор пытается прервать дежурная медсестра, врываясь в палату с просьбой посетителей покинуть территорию больницы. Я грубо захлопываю дверь перед её лицом и прошу дать нам пять-десять минут.

— Что ты так смотришь? Ну что? — шепчет Аля. — Я осознала, что не смогу. И дело даже не в том, что ты ушёл от меня раз и навсегда. Во мне нет любви. Моих чувств не хватит ещё и на ребёнка. Я не хочу заранее делать его несчастным и с покалеченной психикой. Не хочу, понимаешь? Не хочу… И ты не можешь меня за это осуждать. Никто не может...

Она безвольно опускает руки вдоль туловища, роняя сумку на пол.

Мрачно смотрю, затем прижимаю её к себе.

— Аля… Блядь, дурочка.

Сердце отчаянно таранит рёбра, пульс взрывает виски. Срок уже был большой. Срок уже был, мать его, как минимум четырнадцать недель.

— Мы бы все были несчастными, Андрей. Ты, я и наш малыш. Это, кстати, была девочка. Не сын.

Алина всхлипывает и начинает молотить меня кулаками по груди. Тело будто парализовано — я ничего не чувствую. Если ей станет от этого легче, то пусть.

— Пиздец, — бормочу себе под нос. — Просто пиздец, Аля.

Евгения

— Привет, мам, — радостно здороваюсь, принимая видеозвонок.

Я только что выбралась из душа и, если честно, тороплюсь на занятия, но не ответить маме не могу. За те полторы недели, что я провела в Италии — мы стали невероятно близки. Наверное, как никогда раньше. И сейчас я сильно скучаю по ней.

— Привет, Евгешка. Отец в очередной раз звонил и жаловался, что ты не снимаешь трубку.