— Где вы храните свои файлы?

— Они заперты в моём кабинете.

Донован встаёт, и я поправляю свои запонки, когда он приближается к маленькому учёному. Он хватает его за плечи и разворачивает, быстро вонзая лезвие в яремную вену. Мужчина держится за шею, хватая ртом воздух, когда кровь струится сквозь его пальцы. Он сгибается, и его колени с глухим стуком ударяются об пол, прежде чем он падает лицом на кафель.

— Какой стыд уничтожать такого гения, но… — я перевожу дыхание: — Никогда нельзя быть слишком осторожным со своими секретами.

Донован начисто вытирает лезвие ножа носовым платком, и мы направляемся к двери.

— Захвати файлы из его кабинета, — говорю я, бросая последний взгляд на великолепное изображение на экране.

КАМИЛЛА

«Trouble» — The New Respects (трек)

Ронана не было два дня. И вот уже два дня я заперта в этой чёртовой комнате!

Я расхаживаю по комнате, как зверь в клетке, вылезая из кожи вон. Я должна поговорить с Габриэлем, а этого не произойдёт, пока Ронан будет здесь. Я подумывала воспользоваться одноразовым телефоном, который спрятала в бачке унитаза, но я всё ещё не могу быть уверена, что это не Ронана. Мне нужно выйти и пойти к другому телефону. Сейчас же. Пока его здесь нет. Он сам сказал, что у его людей приказ не убивать меня. Забавно, я могу пройти мимо тех, у кого оружие, но безоружный человек в костюме останавливает меня на полпути.

Раздаётся стук в дверь. Замок щёлкает, и я наблюдаю, как один из людей Ронана вносит поднос в комнату. Он бросает нервный взгляд в мою сторону, и я сажусь на край кровати. Улыбаясь, я закидываю одну ногу на другую, и моё платье задирается вверх по бедру. Его взгляд опускается на мои ноги, прежде чем он быстро отводит взгляд. Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы узнать всех мужчин, которые входят сюда и выходят. Этот человек молод, неопытен. Слабое звено. Можно было бы подумать, что после моего маленького костра они будут более осторожны с тем, кого сюда посылают.

Он поворачивается ко мне спиной и ставит поднос на прикроватный столик — как я уже сказала, неопытный. Я быстро встаю и на цыпочках подхожу к нему. Толстый ковёр приглушает мои шаги, поэтому я удивляюсь, когда он резко оборачивается, его тело напряжено. Я перекидываю волосы через плечо, протягиваю руку и провожу пальцем по центру его груди. Он бросает взгляд на руку, опускающуюся к поясу его брюк. Его дыхание становится прерывистым, глаза закрываются — это ошибка. Я тычу ему двумя пальцами в горло и бью коленом между ног. Он оседает на пол, хватая ртом воздух. Он так молод. Мне практически становится не по себе, когда я подхожу к нему сзади и обвиваю рукой его шею. Он задыхается и хрипит, когда я хватаю его за макушку и сильно выворачиваю. За удовлетворительным хрустом кости следует тишина, и он падает на ковёр лицом вниз. Да, чувство вины иногда играет важную роль, но также важен и тот факт, что следует остерегаться компании, с которой ты связываешься. Работа с такими людьми, как Ронан Коул, тебя убивает.

Я бросаю взгляд на ёбаную камеру в углу комнаты. Не знаю, сколько у меня времени, поэтому проверяю, нет ли у него оружия. Пистолета нет, но есть нож.

Достаю из шкафа меховую шубу длиной до колен и натягиваю пару сапог. Моё сердце бешено колотится в груди. В последний раз я вышла, потому что была зла и хотела позлить Ронана. Сейчас совсем другое дело. Я не хочу устраивать кровавую баню; мне просто нужно убраться отсюда. Дверь скрипит, когда я медленно открываю её и выглядываю в коридор. Пусто, поэтому я поспешно выхожу и пробираюсь по дому, крадучись вдоль стен и стараясь избегать мест с камерами. Вход усиленно охраняется со времён моего последнего побега. И хотя до машин легко добраться, мне пришлось бы отбиваться от целой армии, как только я села бы в одну из них. Задний выход — лучший вариант.

Я спешу по коридору, останавливаюсь у лифта и нажимаю стрелку вниз, прежде чем скрыться за углом. Моя ладонь покрывается потом, когда я сжимаю нож в руке. Думаю, что до сих пор мне удавалось избегать камер, но они увидят тело в моей комнате… Раздаётся звуковой сигнал, и я слышу, как открываются двери. Я жду, прислушиваясь, не выйдет ли кто-нибудь, но вокруг лишь тишина. Я выскакиваю из-за угла и проскальзываю в угол лифта. На каждом этаже, который я проезжаю, раздаётся звуковой сигнал, и когда двери открываются, я оказываюсь в подвале. Вдоль дальней стены тянутся стальные гаражные ворота, а в каждом отсеке стоят ряды роскошных автомобилей.

У Русского и вправду слишком много денег.

Оглядевшись, я замечаю на стене коробку с ключами и подхожу к ней, умудряясь открыть замок кончиком ножа. Мой пульс отдаётся в ушах, когда я выхватываю ключ и нажимаю кнопку разблокировки. Вспыхивают фары ярко-красного «Ягуара», по гаражу разносится негромкое чириканье, и я спешу к нему. Не совсем незаметная машина, но, по крайней мере, быстрая. Я забираюсь внутрь, завожу двигатель и оглядываюсь в поисках пульта от ворот гаража.

Чёрт возьми, здесь его нет.

Раздаётся резкий свистящий звук, за которым следует ещё один. Пули рикошетят от машин вокруг меня. Я нажимаю на газ, и двигатель урчит, рыча, как разъярённый зверь.

— Мне жаль, — говорю я и включаю передачу. Машина рванулась вперёд, а я напряглась, закрыв глаза, когда она врезалась в ворота гаража. Лобовое стекло трескается и прогибается, но не разбивается. Петли гаражных ворот протестующе скрипят, когда их начинают отрывать от направляющих. Я давлю на газ, шины крутятся, двигатель набирает обороты. Как только искорёженные двери скребут по крыше машины, я вдавливаю педаль газа в пол. Машину заносит, она заезжает за дом, прежде чем я набираю скорость. Когда я приближаюсь к караульному помещению, начинают стрелять из пистолетов, но люди целятся не в меня.