— Доброе утро, — сказал Страйк. — Большое спасибо, что согласились поговорить с нами.

— Без проблем, — весело ответила Николь. Ее акцент был не таким густым, как у Барклая. Комната за спиной семьи Кристал отличалась стильной простотой, которая, как подозревал Страйк, была достигнута с помощью очень дорогого декоратора. — Эм… Я не Папервайт. Белая что-то… Неважно. В этой игре.

Она говорила без тени стеснения, беспокойства или смущения. Казалось, она была заинтригована ситуацией, в которой оказалась.

— Я не знаю, как моя фотография попала в эту игру. Серьезно не знаю. Мне даже не нравится “Чернильно-черное сердце”!

— Понятно, — сказал Страйк, который не мог заметить никаких признаков лжи на ее веселом лице. — Но вы же слышали об этом мультфильме?

— О да, — сказала Николь ярко. — Моя подруга очень любит его. Она его обожает.

— У этой подруги был доступ к вашей фотографии?

— Нет, никогда, — сказала Николь.

— Могла ли она заполучить фотографию без вашего ведома?

— Ей пришлось бы зайти в мои фотографии на телефоне. В любом случае, она из Христианского союза. Она действительно, знаете ли… Я имею в виду, что она ни за что не стала бы этим заниматься. Посылать обнаженку.

Судя по выражению лица отца Николь, он очень хотел бы, чтобы то же самое можно было сказать и о его дочери.

— Когда была сделана фотография, вы можете вспомнить? — спросила Робин.

— Примерно… два с половиной года назад? — ответила Николь.

— И вы кому-нибудь ее посылали? — спросила Робин.

— Да, — сказала Николь. — Моему бывшему парню. Мы встречались в последний год обучения в школе, но потом он уехал учиться в RADA, а я осталась здесь, чтобы заниматься искусством.

— Он актер? — спросил Страйк.

— Хочет им стать, да. Я посылала ему фотографии, когда мы учились на расстоянии в течение семестра.

В челюсти отца Николь дернулся мускул.

— Как зовут вашего бывшего? — спросил Страйк, потянувшись за ручкой.

— Маркус, — сказала Николь. — Маркус Барретт.

— Вы все еще общаетесь с ним? — спросила Робин. — У вас есть номер телефона?

— Да — но вы же не собираетесь ужасно с ним обращаться, правда? Потому что я, честно говоря, не могу представить Маркуса…

— Дай им его чертов номер, — коротко сказал отец Николь.

— Папа, — сказала Николь, боковым зрением глядя на отца, — ну же. Не будь таким.

Мистер Кристал выглядел так, словно намеревался быть “таким” очень долгое время.

— Маркуса могли взломать, — сказала Николь, оглядываясь на Страйка и Робин. Это случилось с моей подругой: они получили фотографии из облака — но ее пароль было так легко угадать. Честно говоря, я не могу представить, чтобы Маркус намеренно выложил мою фотографию в сеть — мы же все еще друзья! Он действительно хороший парень.

— Кто из вас прекратил отношения? — спросил Страйк.

— Я это сделала, — сказала Николь, — но он отнесся к этому спокойно. Мы в разных городах и мы все еще молоды. Сейчас он встречается с другой.

— У Маркуса есть соседи по квартире? — спросила Робин, которая пыталась сообразить, кто еще, по правдоподобным причинам, мог получить доступ к фотографии.

— Он живет в одной квартире со своей сестрой. Она старше его на четыре года и очень милая. Зачем Дарси показывать всем мои сиськи?

Николь рассмеялась. Ее мать тихо сказала,

— Ник, это не смешно.

— Да ладно, немного смешно, — сказала Николь, которую, казалось, совершенно не беспокоил тот факт, что все на этом звонке видели ее полуголой. Когда ни один из ее родителей не улыбнулся, она сказала, пожав плечами: — Послушайте, я художник. Я не так трепетно отношусь к наготе, как вы.

— Дело не в том, что ты не стесняешься, — сказал ее отец, неподвижно глядя на экран, а не на свою дочь. Дело в том, что когда ты даешь мужчинам такие фотографии, ты фактически даешь им возможность шантажировать тебя, или стыдить тебя…

— Но мне не стыдно, — сказала Николь, и Робин ей поверила. — Я выгляжу очень сексуально на этой фотографии. Это не то чтобы совсем откровенно…

— Николь, — сказали оба ее родителя совершенно одинаковым тоном.

— Итак, для ясности, — сказал Страйк. — Насколько вам известно, единственный человек, который когда-либо видел эту фотографию, это Маркус Барретт, верно?

— Да, — сказала Николь. — Если только он не показывал ее другу, я полагаю, но я не думаю, что он стал бы это делать.