Нильс де Йонг, — ответил Страйк. — Владелец Норт-Гроув Art Collective. Возможно, передает Кате часть имущества Джоша.

Он только успел отправить это сообщение, как чернокожий медбрат отдернул занавеску. С некоторым сомнением Страйк увидел, что мужчина привез инвалидное кресло.

— УЗИ? — сказала медбрат с сильным бразильским акцентом.

Страйк мимолетно подумал, что произойдет, если он скажет: “Нет, спасибо, только что был один раз”.

— Я могу ходить.

— Нет, извините, доктор хочет, чтобы вы были здесь, — сказал улыбающийся медбрат, похлопывая по ручке инвалидного кресла. — Вы можете взять с собой одеяло.

Так Страйка, все еще державшего свой мобильный телефон, вывезли из палаты, накрыв тонким одеялом его голые ноги и трусы-боксеры — еще один экземпляр пострадавшего человечества, которого против его воли повезли на обследование, которое он предпочел бы не проводить.

Зонд был ледяным на его ноге и болезненным при надавливании на подколенное сухожилие. Лицо мужчины-врача, наблюдавшего за монитором рядом с кроватью, не выражало никаких эмоций, пока мобильный Страйка не зажужжал снова, и тогда он раздраженно взглянул на телефон, прежде чем снова посмотреть на экран. Через несколько минут седовласая женщина-врач снова появилась, чтобы негромко поговорить со своим коллегой. Страйк мог бы и не присутствовать.

— Все очень воспалено, — сказал мужчина, прижимая зонд к коленной чашечке Страйка.

— Порваны связки?

— Возможно, небольшие разрывы…

Он снова болезненно переместил зонд к задней части бедра Страйка.

— Это степень два… возможно, три.

Он еще сильнее вдавил зонд в заднюю часть бедра Страйка, и Страйк попытался отвлечься от боли, представляя, как бьет доктора по затылку.

— Не вижу ничего, что могло бы объяснить миоклонус. Мышцы очень напряжены…

Страйк был перевезен обратно в палату бразильским медбратом, который помог ему вернуться на кровать, сказал, что врач скоро вернется к нему, и снова оставил Страйка одного в его зашторенной кабинке.

Теперь Страйк прочитал только что пришедшее сообщение от Робин.

Что происходит? Как твоя нога?

Все еще жду, что они мне скажут, — ответил Страйк.

Аноми очень странно ведет себя в Твиттере.

Да, я заметил.

Занавеска вокруг кровати Страйка снова открылась, и появилась новая медсестра: невысокая, пухленькая и латиноамериканского вида.

— Врач задержится ненадолго. Хотите чашку чая?

— Мне действительно нужны обезболивающие, — сказал Страйк, который стремился не быть обузой для службы здравоохранения, как и для любого перегруженного работой врач, и счел это предложение выпить чаю зловещим, поскольку оно означало, что он не собирается уходить в ближайшее время. Однако, когда медсестра просто посмотрела на него с ожиданием, он сказал,

— Чай был бы замечательным, спасибо.

— Молоко и сахар?

— Все, что у вас есть.

Может быть, добавите немного ко-кадомола.

Страйк откинулся на подушки и удрученно оглядел изнанку штор. Мимо его кровати раздавались шаги. Где-то вдалеке плакал ребенок. Его мобильный снова зажужжал, и, взяв его в руки, он увидел еще одно сообщение от Робин.

Если ты хочешь увидеть настоящее лицемерие, загляни в Твиттер Тима Эшкрофта. Его собственный, а не пера правосудия

Страйк открыл Twitter и заглянул в аккаунт Тима.

За час до этого Тим Эшкрофт разместил в Твиттере ссылку на статью Daily Mail, над которой он написал:

Tim Ashcroft @TheWormTurning

Как близкий друг Эди Ледвелл и как человек, который работает со школьниками и серьезно относится к обеспечению безопасности, я откровенно потрясен.

www.DailyMail/ParentsDisgustedAs…

15:10 11 июня 2015 г.

Страйк перешел по ссылке, заголовок которой гласил:

Родители “возмущены” тем, что учитель, допрошенный по делу об убийстве, остается на своем посту

Он просмотрел новостную заметку, которая, как он и ожидал, касалась Филлипа Ормонда, отстраненного от работы в ожидании расследования школьного совета. В материале удалось намекнуть, что Ормонд был неприятным и непопулярным учителем, но не было сказано ни слова о том, что он зарезал свою девушку и ее бывшего любовника. Наибольшее внимание было уделено высказываниям матери, чья дочь получила от Ормонда указание солгать для него, когда он оставил ее в школе раньше времени, чтобы отследить телефон Эди.

Он угрожал Софи, если она скажет правду. Она несколько дней была слишком напугана, чтобы рассказать нам. Потом она пришла ко мне в слезах, потому что увидела, что его девушку убили тем днем, и рассказала мне всю историю. Я сразу же позвонила в полицию. Меня не волнует, что ему не предъявили обвинения, дело не в этом. Факт остается фактом: он попросил четырнадцатилетнего подростка солгать за него, и, насколько я понимаю, это преступление с увольнением.

Страйк вернулся к Твиттеру. Тим, как он увидел, не удовлетворился своим первым замечанием, а в ответ на первый твит сделал еще несколько.