— Это идея, — сказал Страйк, доставая из кармана ручку и блокнот и делая себе напоминание. — Может, навестить Ясмин. Отчаянные времена и все такое. Хочешь немного виски, пока ты рассказываешь мне хорошие новости?

— О, — сказала Робин, которая почти забыла о хороших новостях. — Кеа Нивен точно не Аноми.

— Что? — сказал Страйк, ошеломленный. Кеа недавно заняла первое место в его личном списке подозреваемых.

— Мидж звонила полчаса назад. У Сары Нивен день рождения, и они с Кеа ужинали в устричном баре с друзьями. Кеа вообще не печатала на своем телефоне, и, как ты только что видел, Аноми был очень активен на частных каналах сегодня вечером.

— Черт, — сказал Страйк, нахмурившись, когда откупоривал виски. — Нет, я не это имел в виду — хорошо, что ее исключили, но это оставляет нам только…

— Тим Эшкрофт и Пез Пирс, — сказала Робин. — Я знаю. Мне также весь вечер звонил Пез. Ему нужно свидание. Может, мне стоит согласиться?

Страйк ничего не ответил. — Есть стакан?

— Только один. Он в ванной, держит мою зубную щетку.

— Хорошо, я возьму свой и вернусь.

Только когда Страйк вышел из комнаты, Робин вспомнила, что он только что вернулся с поединка с Джейго Россом: отчаяние от того, что ей запретили участвовать в игре, вытеснило из головы все остальное. Она пошла за стаканом в ванную и, когда Страйк снова появился с собственным стаканом в руке, сказала,

— Как…?

Но Страйк перебил ее.

— Это опять произошло, черт возьми! Только что, когда я брал свой стакан! Один из тех звонков со сменой голоса! Голос Дарта Вейдера!

— Ты шутишь? — сказала Робин.

— Если ты раскопаешь Эди, то узнаешь, кто такой Аноми. Все написано в письме. Я спросил: “Кто ты?” И тут раздалось странное рычание, и он повесил трубку.

Они уставились друг на друга.

— Это что-то новенькое, упоминание Аноми, не так ли? — сказала Робин.

— Да, да, — сказал Страйк. — Раньше было “если вы хотите знать правду” и “если вы хотите знать, кто ее убил.

Он поднял виски и налил двойную порцию в стакан в руке Робин. Когда она села обратно на кровать, накинув на себя халат, она сказала,

— Я же говорила тебе, что у Брэма есть устройство для изменения голоса, не так ли? Он использовал его на мне в Норт-Гроув.

— Он стал похож на Дарта Вейдера?

— Да, немного.

Страйк, который также налил себе большую порцию виски, сделал большой глоток, сел рядом с Робин на кровать, достал свою электронную сигарету и сказал,

— Думаешь, Брэм звонит?

— Попытка откопать Эди кажется очень похожей на Брэма.

— Мог ли он знать, что в гробу лежат письма?

— Вероятно, — сказала Робин после некоторого колебания. — Мариам и Пез общались с Джошем, не так ли?

— Брэму были бы интересны письма?

— Я не знаю… он очень странный ребенок. Гораздо умнее, чем можно подумать, когда он просто выкрикивает фразы Дрека. Ты слышал, что сказал Пез: у него IQ на уровне гения.

Страйк глубоко затянулся своей электронной сигаретой, затем сказал,

— Грант Ледвелл считает, что тот, кто делает эти звонки, пытается вызвать подозрения на Ормонда, и его логику трудно понять. Никто в здравом уме не подумает, что Джош убил Эди, чуть не отрезал себе голову, а потом продиктовал Кате признание, чтобы положить в гроб. Но Ормонд арестован, так зачем продолжать говорить о письмах?

— Брэм мог не думать так далеко вперед. Как сказал Джош: возможно, он просто пытается увидеть, что произойдет дальше.

— Можно подумать, что ребенок с IQ на уровне гения прекрасно знает, что ничего не произойдет. Нельзя начинать раскапывать трупы по словам анонимного Дарта Вейдера. В любом случае, из того, что мы о нем знаем, я бы подумал, что Брэм больше похож на человека, который ворвется на кладбище ночью и попытается выкопать ее сам.

— Не надо, — сказала Робин с невольным содроганием.

— Есть еще тот факт, что никто в Норт Гроув не должен знать, что мы расследуем дело Аноми. Тот, кто продолжает мне звонить, очевидно, знает, и это должно сделать его одним из очень небольшой группы людей… конечно, при условии, что нас не подставили. В последнее время наши фотографии часто появлялись в газетах, и Тим Эшкрофт, Пез Пирс и Ясмин Уэзерхед могли связать тебя с Джессикой Робинс или Венецией Холл.

— Но анонимные звонки начались раньше, — сказала Робин.

— Верно, — сказал Страйк.

Оба выпили виски, затем некоторое время тупо смотрели в пустоту, обдумывая новую проблему, между ними витал пар от электронной сигареты Страйка.

— Если звонящий действительно хочет, чтобы откопали Эди, — сказала наконец Робин, — почему он не говорит прямо, что знает или думает, что знает о письмах?

— Ну, — медленно произнес Страйк, — очевидный ответ — потому что он боится, что его опознают. Я могу спросить Мерфи, были ли такие звонки в полиции. — Страйк снова взял ручку и написал еще одно напоминание самому себе в блокноте.