Защитники же большей частью были уже мертвы. Троих сразил самый первый залп, они попадали с седел и более не пытались встать, кучер безжизненно свисал с козел, еще четверо отбивались из последних сил, погибая один за другим. Лошади дико ржали и били копытами, без всякой возможности вырваться из упряжи.

Одеты нападавшие были весьма разношерстно, не имея ни малейшего подобия общей формы, и можно было бы сделать вывод, что это просто шайка лесных разбойников пытается нажиться на случайных жертвах, если бы не одно «но».

Чуть в стороне, с другой стороны моста на вороном жеребце каменой фигурой Командора высился силуэт всадника. Я сразу его приметил и сообразил, что именно он командует нападавшими, хотя никаких явных приказов всадник не отдавал, просто наблюдая за происходящим. Одетый во все черное, с маской на лице, он выглядел настолько внушительно, что у меня сразу отпали все сомнения в случайности нападения. Нет, все явно было выверено с точностью до секунды и подстроено заранее. Они ждали карету и устроили идеальную засаду. Вот только нашу троицу никто в планах не учел.

В этом был шанс. Но я колебался. Не мой это бой, я просто еду в отпуск…

— Дело плохо, ваша милость, — сообщил мне Люка. — Еще пара минут, и их всех прикончат…

Я и сам это видел. Если не вмешаться сейчас, защитники кареты погибнут. Если же вмешаться, то погибнет гораздо большее число людей. В том числе, возможно, и мы.

Все решила случайность. Я увидел, как шторка на дверце кареты слегка отодвинулась в сторону, и за ней мелькнуло девичье лицо, обрамленное белокурыми локонами.

Выбора у меня больше не осталось. Защитить даму — дело чести!

— В атаку! — негромко приказал я своим бойцам, в очередной раз сомневаясь, что они последуют приказу.

И в очередной раз я ошибся.

Левый и Правый, как две скалы, неслись по обе стороны от моей лошади. Едва мы приблизились на расстояние прицельного выстрела, как они оба тут же разрядили свои пистоли, и оба попали, уложив на месте двух разбойников. Я тоже не подвел, сразив третьего.

И тут же сшиб лошадью еще одного, удачно подвернувшегося по дороге. Под копытами захрустели кости, человек заорал, потом захрипел, но проверять жив он или нет, было некогда.

Я выпрыгнул из седла, всей своей массой приземлившись сверху на следующего врага, оказавшегося у меня на пути. Рапирой действовать было неудобно, и я всадил ему дагу снизу вверх. Клинок, пробив горло, дошел до мозга. Тело подо мной судорожно дернулось несколько раз в последних конвульсиях, но я уже был на ногах, отражая атаку со стороны.

Дрались разбойники из рук вон плохо. Первым же выпадом я убил одного, пробив ему левое легкое, потом ранил другого в запястье, третьего в плечо. Они словно никогда прежде не имели дело с человеком, обученным держать оружие. Четвертому я воткнул рапиру прямо в глазницу. Во все стороны брызнула кровь и мерзкая на вид жидкость.

При этом я успевал наблюдать за успехами моих новых бойцов.

Левый и Правый действовали слажено и умело: прикрывая друг друга, они не лезли на рожон, но при этом уверенно продвигались вперед к карете, укладывая на землю противников одного за другим. Чувствовалось, что эта парочка привыкла работать совместно. Их движения были оточены многолетней практикой, они чувствовали друг друга и точно знали, где каждый окажется в следующий момент. Хорошо, что мы все же не схлестнулись в таверне, результат был бы непредсказуем. И, кажется, я сделал отличное приобретение!

Вот в чем нам повезло, так это в том, что нападавшие не удосужились перезарядить пистолеты и ружья. Один залп легко остановил бы нашу тройку. Но вот так, с клинками в руках, мы продирались сквозь их ряды, как раскаленная кочерга проходит сквозь снег.

Шансов у разбойников не было, и их главарь это понял. Я увидел, как он в какой-то момент просто развернул жеребца и, не оглядываясь, умчал сквозь густой лес, бросив своих людей на произвол судьбы.

Сделал он это, по моему мнению, весьма вовремя, потому как дело шло к финалу. Все защитники кареты были ранены или убиты, и уже никто не мешал нападавшим приблизиться. Вот только и нападавших не осталось вовсе, последних двух добивали Левый и Правый, делая это без особого удовольствия, просто выполняя свою работу.

— Оставьте одного живым! — крикнул я братьям, приближаясь к карете. «Язык» нам пригодится.

Но браться лишь смущенно пожали плечами — мол, поздно предупредил. Вокруг лежали одни трупы.

Уже взявшись за ручку, чтобы открыть дверцу, я в последний момент отпрянул в сторону. Предчувствие, или интуиция, или просто огромный опыт сработали, бросив мое тело влево.

Грянул выстрел, и дверку насквозь пробило пулей как раз напротив того места, где я стоял мгновением раньше. Стреляли изнутри. Там явно находился некто неробкого десятка.