– Почему хрусталь?
– повторил Илья Андреевич.

– Все то же, старое, - сказала Ольга Андреевна.
– Я разбила вазу в тот день... когда пришли с обыском. Ты помнишь, Володя подарил ее мне с цветами перед свадьбой.

– Хрусталь, - Илья Андреевич усмехнулся.
– Я не привык к роскоши. Идиллии тоже не по мне...

– Причем тут роскошь?!
– возразила Ольга Андреевна.
– Это дорого мне всегда!

– Хрусталь наполняют благородными винами. А мне достаточно граненого стакана с ее сиятельством. Она надежнее!

– Илья, переставь, прошу тебя! Подумаем лучше о Юрке. Пусть на первой гонке у него будет не первое место, но хотя бы в первой тройке.

– Нет, не согласен!
– рассердился Илья Андреевич.
– Только первое! Он сам конструировал и строил "Диану", а это многое значит, поверь моему опыту судостроителя. Хорошо, если бы скрипачи-музыканты сами мастерили скрипки. Я знаю водительские способности Юрия, а яхта его не подведет. В "Диане" вся его любовь! И это дает ему уверенность.

– Его любовь не только в "Диане", - грустно сказала Ольга Андреевна.

– Что ж тут удивительного в его годы?

– Но ты забываешь, мне эта его любовь, эта привязанность очень тяжела... Она здесь... Все это страшно!

– Он будет первым!
– поспешил переменить разговор Илья Андреевич.
– Я люблю Юрку, пожалуй, не меньше тебя, хотя ты ему и мать. Я хочу ему удачи!

Ольга Андреевна с благодарностью положила руку на плечо брата. Илюша такой же мальчишка, как и в давние времена, хотя уже и седой. Такой же задиристый, озорной и мечтательный, хотя уже давно инженер и многое, очень многое пережил.

К парапету протиснулся пухлощекий человек в светлом костюме, с тускло-зеленым галстуком, в фетровой шляпе. На поводке перед пухлощеким юлил вислоухий спаниель.

Хозяин спаниеля ловил взгляд Ольги Андреевны.

– Здрасьте!

Ольга Андреевна наклонила голову и отвернулась.

– Как устроились на новой квартире?..

Ольга Андреевна не ответила, сделала вид, что ее интересует далекий противоположный берег. Человек в светлом костюме притворно ухмыльнулся, словно чему-то удивился, и потянул упирающегося спаниеля назад.

– Кто это?
– спросил Илья Андреевич.
– Бог ты мой, что это он в жару фетровую шляпу напялил?

– Сдобин, - Ольга Андреевна брезгливо поморщилась.
– Ты его должен знать. Раньше был в политотделе пароходства.

Илья Андреевич задумался, припоминая.

– Сдобин?.. В политотделе... Так ведь мне именно с ним и пришлось иметь дело. Старый знакомый!

Вспомнилась комната в политотделе пароходства, надменный вид инструктора Сдобина, его издевательские вопросы "Вы, инженер Рябов, знали такого, капитана Вишнякова?.. Ах, конечно, ведь родственнички. Еще бы не знать! И какие у вас бы ли отношения с этим, с Вишняковым? Небось водку вместе пили?.."

Это было очень, очень давно... "Стоит ли вспоминать? Может быть, кто старое вспомянет, тому... Нет, черта с два!
– подумал Илья Андреевич.
– Глаза нам еще пригодятся, но и не забудем! Кто забывает прошлое, тот совершает новые ошибки. А этот спокойно поживает. И, конечно, теперь первым на каждом шагу кричит о культе. Нутро-то у него прежнее!"

– Старый знакомый!
– зло повторил Илья Андреевич.
– Как же это я его не узнал?! Может быть, потому что шляпа и галстук. Это называется "перестроился"! В былые времена он признавал только китель и сапоги. А почему он интересовался твоей квартирой?

– Понятия не имею. Может быть, вспомнил, как выгонял меня с грудным Юриком из пароходской квартиры. Как жену и сестру...

Илья Андреевич сжал кулаки, но руки были опущены. Никто не видел этих сжатых кулаков, и никто не знал, что он пережил, перенес.

– Эх, напомнить бы ему все это сейчас!

– Не надо, Илюша! Мне и так больно! Забудем!

– А ты думаешь, мне не больно?.. Мне?.. Забыть?.. Почему же ты хранишь осколки вазы?..

Илья Андреевич вдруг смолк. Последние слова были не ко времени и не к месту. Он пожалел, что произнес их.

– Это другое, Илюша! Ты знаешь, это моя любовь!

Он снова забылся, не выдержал:

– А любовь Юрия? Его любовь к Людмиле...

Ольга Андреевна умоляюще взглянула на брата. Он был прав, но сейчас он был и жесток. А не жестока ли она, Ольга, к ней, к этой девушке?..

К ним подошел пожилой бритоголовый здоровяк, коренастый крепко сбитый, и с доброй улыбкой приветствовал сестру и брата.

– Здравствуйте, дядя Миша!
– ответила Ольга Андреевна.

– День добрый, капитан гавани!
– весело сказал Илья Андреевич.