Но отчего бомба до сих пор не взорвалась? Они что, ждут нашего возвращения? Сдетонируют бомбу лишь тогда, когда мы спустимся на самые нижние уровни городских подземелий и начнем пить витаминные напитки с членами Честного Собрания?

И почему прохожие зависли на пару минут? Что тут творится в столице? Неужто горожан программируют прямо на ходу, а не только в квест-камерах?

Старики — толстый и тонкий — до сих пор торчали на соседних балконах. Я их в сумерках не различал, но отчетливо слышал голоса.

— Все же ты насчет пенсии погорячился, — говорил, судя по голосу, тот, что похудее. — Пенсия нужна. Старые маразматики вроде нас один вред производству причинят. Надо вовремя уходить.

— И правда. Я тут подумал: нуары-то вовсе не такие дурные деграданты, как все говорят…

Кто-то из них чиркнул спичкой, выругался — на землю под балконами упал спичечный коробок.

— Да и шут с ним… — пробормотал худой. И продолжил: — И вовсе они не деграданты, между прочим. Неправильно их так называть. Люди они, такие же, как мы. Только слепые. А слепого-то не обвинишь, что он слепой от рождения?

Начиная что-то подозревать, я незаметно для балконных философов поднял коробок с мокрого тротуара — пригодится! — сунул в карман и потянул Витьку в узкий переулок. Почти в полной темноте — здесь не было фонарей, а ни одно окно ни с той, ни с другой стороны не светило — мы подбежали к крыльцу с забитыми дверями. Я подсадил Витьку, потом залез сам по пожарной лестнице.

Дальше пришлось подключать третье око и вести Витьку в непроницаемой темноте в подвалы. Я ждал, что сейчас навстречу вылезут Гуж и Май, но здание по-прежнему оставалось безлюдным. Ленивые нуары предпочитали отсиживаться в подвале.

Добрались до подвала без приключений, открыли дверь, ведущую в подземелья нуаров. Дверь поддалась без проблем, но мое третье око не засекло живых людей.

“Так! — подумал во мне кто-то пессимистично настроенный. — Так и знал!”

Но тут сбоку вынырнули оба отключенных от эгрегора разведчика. Третье око с опозданием опознало обоих.

— Ну как? — поинтересовался Гуж.

— Сделали, — коротко сообщил я. Пессимист во мне был немного недоволен тем, что нуары никуда не сбегали. — Почему нет взрыва?

— А он был! — радостно сказал Май. — Нам гонец только что сказал. Вы молодцы!

— В смысле “был”? — спросил я. — Какой гонец?

— Мы ж отключены от Собрания, вот к нам иногда бегает гонец, новости приносит. Секунду назад обратно убежал. Хотя нас совсем скоро…

Гуж перебил его:

— Взрыв был, но не такой, наверное, как вы думали…

— Телепатический? — догадался я. — На улице все прохожие зависли на мгновение… Это из-за этого так называемого “взрыва”? Честное Собрание нас обмануло, верно?!

— Честное Собрание, уважаемый вы наш, никогда и никого не обманывает, — отчеканил Гуж. — Вам ведь сразу было сказано, что цель нуарного Собрания — разрушить власть в Детинце. А власть Детинца стоит в том числе на квестах. Наша бомба перепрограммировала излучатель башни, и у Детинца больше нет власти над гражданами Сиберии. Разрушать башню нет никакого резона, потому что…

— …потому что она пригодится самим нуарам, — договорил я. — Ловко вы словоблудием занимаетесь, граждане хорошие.

Я вспомнил, что разговор о физическом разрушении башни действительно не велся. И Честное Собрание не скрывало своих кровожадных целей — в их числе было устранение Председателя. Я мог бы сразу понять, что разрушение башни нецелесообразно, бесполезно и даже вредно. Погибнут люди, будут уничтожены городские постройки… А вот без перепрошивки мозгов сиберийцев Детинец быстро восстановит контроль над умами подчиненных, но на этот раз так укрепит излучатель, что до него будет не добраться ни в жизнь.

Все это логично и здраво, но мне жутко не понравилось, что нас использовали втемную. Могли ведь и прямо сказать, что намерены сделать? Могли. Но, похоже, сочли, что я — фанатик, вбивший в голову идею именно взорвать башню, а потому переубеждать меня — тратить время.

— Этой ночью все изменится, — радостно объявил Май. — Детинец падет, а Князьград перейдет в руки нуаров! Сейчас сиберийцы уже должны считать нас братьями и сестрами родными, без этой дискра… как там ее?..

— Дискриминации, — подсказал Гуж. — Нас ведь всегда деградантами считали, крысами канализационными. А сейчас мы их переформатировали на искреннюю и горячую любовь к нуарам… Ха-ха! Ловко, да?