— Интересно, какие комплексы у того, кто это строил? — задумчиво произнес Витька.

— Да известно, какие. Мания величия и крохотный писюн.

Витька захрюкал, стараясь подавить смех. “Шрека” он, конечно, смотрел, но шуточка из мультика все равно его сильно рассмешила. А тру-сиберийцу никак нельзя смеяться или даже лыбиться перед этакой красотой.

Народа на площади гуляло много — если сравнивать с пустынными улицами. Неиссякающий поток тянулся в портал и из него — посетителей квест-башни было много, несмотря на погоду и позднее время. Это радовало, легко затеряться в толпе.

При виде этой махины я усомнился в том, что бомба что-то изменит. Это ж как слону дробина! Потом вспомнил, как нуары рекомендовали поместить бомбу прямо под прожектором на самом верху. Наверное, там уязвимое место рядом с квест-излучателем. Разрушать-то всю башню смысла нет…

Многие люди пребывали в состоянии полнейшей экзальтации — падали на колени, тихо плакали, шлепали себя ладонью по лбу, взирая на символ величия их страны. Такое поведение, по всей видимости, было совершенно обычным: на исступленных граждан никто не обращал внимания. В том числе Модераторы, шмыгающие туда-сюда в поисках нарушителей спокойствия. Этих малоприятных господ я сразу узнал по бордовым робам с нашивками на рукавах и штанинах в виде буквы “М” и каменно-презрительным выражениям лиц.

Среди посетителей также часто наблюдались личности с сумками и рюкзаками вроде моего. И все же, видимо, в нас с Витькой было что-то, что иногда заставляло встречных задерживать на нас взгляды. Я подбавил в выражение лица восторга, и, кажется, это немного помогло. Тем не менее, многие — особенно те, кто выглядел как холеные горожане, а не понаехавшие колхозники — глядели на нас с неприкрытой брезгливостью.

Ну, это ничего, это мы переживем. Нам главное — не выделяться из толпы.

А как сейчас разгуливает Катя, моя бывшая подруга из Посада, которую я совсем не помню? Тоже корчит эту презрительно-брезгливую гримасу при виде колхозников, которые понаехали немного позже нее самой?

— Сколько вход стоит? — негромко спросил Витька, пока мы шагали по площади к башне.

— Ни сколько. Бесплатно. Гуж говорил же — не слыхал?

— Слыхал, но не поверил. Так разве можно? Так бывает?

— Об этом мечтали когда-то… О мире без денег. Заходишь в магазин и берешь, что тебе надо.

— Тогда один человек унесет вообще все! И всем, кто после него зайдет, ни фига не достанется!

— Предполагалось, что в таком мире будут жить исключительно добрые, щедрые, культурные и дисциплинированные люди.

— Какой идиот это предполагал? А что делать с не добрыми и не щедрыми? Таких завались, знаешь ли!

— А таких на каторгу, — прошептал я. — Не ори. Здесь эта мечта сбылась. Видишь?

— Вижу. Но город какой-то стремный… Нельзя сделать так, чтобы бесплатный город был красивый?

— Сразу всего не бывает, — хмыкнул я. Приближаясь к гигантскому порталу, я нервничал все больше и старался скрыть это за веселым разговором. — Или бесплатно — или красиво, третьего не дано.

Деньги или их аналоги в виде рейтинга на нейрочипе тут, наверное, все-таки использовались. Но вход в квест-башню был свободен. Каждый житель Вечной Сиберии имеет полное право посещать это овеществленное величие родины и восхищаться. Детинец гарантирует.

Мы влились в толпу и зашли в портал. За аркой взорам открылся колоссальный зал, похожий на собор исполинов. На его сводчатом потолке концентрическими кругами раскинулись цветные барельефы — они изображали каких-то людей в величественных позах, занимающихся возведением небоскребов, которых в Вечной Сиберии отродясь не видывали, поднятием целины и прочими детинцоугодными делами. В центре этой мегаломанской Сикстинской капеллы на людей-букашек сурово взирал пожилой человек с аскетичным строгим лицом. Портрет Председателя Вечной Сиберии напоминал колоссальную икону — лик изображен в анфас, черты неподвижны, ладонь приподнятой руки сложена горстью, точно Председатель держит что-то незримое — например, державу. Вокруг головы нимбом-полукругом идут слова “Вечная Сиберия воистину вечна”.

— Когда Председатель помрет, придется переделывать, — шепотом сказал Витька. — Ох, и работы у строителей и художников будет!

Я одернул его — не хватало, что нас услышали.

Глядя на Знак Вечной Сиберии над “иконой”, я задумался: а при чем здесь магический символ? Или это не магический символ? Довелось мне не раз убеждаться, что Знаки связаны с допартами и волшбой Поганого поля. Не обладает ли Председатель таким же нейрочипом, как у меня, и не установлен ли у него допарт Вечной Сиберии, дающий ему власть над этой страной?

Кто он такой вообще — Председатель? На чем жиждется его власть? Исключительно на квестовой промывке мозгов?

Вдруг захлестнуло ощущение присутствия чего-то зловещего и насмешливого. Словно кто-то разразился беззвучным телепатическим смехом — как тогда, когда с нас пропала одежда. На секунду подумалось, что смеется Председатель на потолке, подслушавший мои мысли. В то же время чувствовалось, что смеется не один человек (или нечеловек), а сразу несколько, но синхронно…

Витька, незаметно осмотревшись, запрокинул голову и принялся истово хлопать себя по лбу.