— Так ты их никогда не найдешь.

Аурим поднял голову, и выражение досады на его лице сменилось смущением. В основном он напоминал отца, но, к счастью, по мнению Кейба, он унаследовал от матери более благородный подбородок и более прямой нос. Хотя Аурим был всего на несколько лет старше Валей, на вид он мог сойти за вполне взрослого мужчину… если не считать тех минут, когда неудача подавляла его.

— Уже знаешь?

— Я уже видел их. И мать тоже.

Мальчик встал. Они с отцом были уже одного роста, но сейчас ему трудно было смотреть отцу в глаза.

— Все было очень просто. Ты и учитель вечно твердите мне, что у меня нет ни терпения, ни умения достаточно сосредоточиться! И отсюда все мои неудачи. Я сделал деревянных человечков, я просто хотел потренироваться. Я мог заставить их делать десять упражнений, и все это для того, чтобы доказать вам, что я могу быть аккуратным и сосредоточенным!

— Ну и что?

Ему хотелось приободрить мальчика. В отличие от Аурима, Кейб уже научился овладевать своей силой практически в одночасье. Опыт и выдержка, которые буквально вложил в него дед Натан, давали ему такие преимущества, о которых не мог мечтать ни один волшебник. И даже тогда его неопытность и неуверенность вызывали в нем настоящий шквал сарказма по отношению к самому себе. Кейбу и сейчас многому бы еще следовало поучиться. У его сына не было такого преимущества: все, чему он научился, он учился делать, начиная с самых азов. Волшебство хотя и выглядит со стороны весьма простым занятием, таит в себе много закавык.

— Ну и я опять потерял контроль над ними! На середине второго круга они просто разбежались, — лицо парнишки помрачнело. — Теперь ты снова можешь читать мне нотации.

— Аурим…

Его сын сжал кулаки.

— Если бы не это дурацкое видение, я бы…

— Что за видение? — мысли о беспечности Аурима улетучились.

— Да как и все остальные. Вы с мамой называете это воспоминаниями Мэнора. Только на этот раз оно было отчетливей, чем обычно. Мужчины в доспехах из чешуи дракона. Один, который был старше других, говорил что-то остальным. Я думаю… Я думаю, эти остальные были его сыновьями.

— И ты был одним из них. И он говорил о преданности. И как он ждет этого от тебя.

Мальчик взглянул на него широко раскрытыми глазами.

— Ты все знаешь?

— У меня было то же самое видение… возможно, даже в то же самое время. — Кейбу стало не по себе. Ничего подобного еще не случалось. Видения, вообще-то, приходили к кому-то одному, обычно к нему или к Гвен. Позже и Аурим начал их ощущать, но, зная о них из рассказов родителей, он не испытывал при этом никакого беспокойства. Если обстоятельства изменились, и видения стали сильнее вторгаться в настоящее, не означает ли это, что в один прекрасный день им придется покинуть Мэнор?

Аурим, который хорошо знал своего отца, отбросив тут же в сторону свои проблемы, спросил:

— Это что-нибудь значит?

— Может быть.

У него больше не было памяти Натана Бедлама, которая руководила им, но Гвен знала о капризах волшебства больше кого бы то ни было из ныне здравствующих, исключая Королей-Драконов и, возможно, Грифона. Она-то, вероятно, и прольет свет на происходящее.

Гвен! Она все еще охотится за деревянными человечками.

— Мы еще это обсудим, а сейчас нам следует заняться маленькой проблемой, которая все еще бегает на свободе.

Щеки мальчика покраснели.

— Я как раз сейчас пытался придумать, что с ними можно сделать. Разве их нельзя вызвать с помощью заклинания?

— А ты пробовал вызвать?

— Да. — Нотки безысходности в голосе Аурима удесятирились.

— Этого-то я и боялся.

До сих пор эта идея не приходила Кейбу в голову, но он знал, что в какой-то момент Гвен тоже должна была задуматься об этом. Во всяком случае, волшебник сомневался, что это подействует. С теми произведениями, которые создавал Аурим, всегда было непросто справиться. Это был знак больших возможностей, заложенных в мальчике.

— Ты достаточно сконцентрировал свои силы? — Да. На этот раз, могу поклясться.

— Тогда они, возможно, никого больше не послушают, и нам остается только вылавливать их. Ты иди к учителю Траску, ему может понадобиться твоя помощь. А я пойду найду маму.

— Хорошо, папа. — Немного помедлив, мальчик добавил:

— У меня все не выходит из головы это видение. А бывают еще такие же яркие и живые?

— Мало. Мы обсудим, как от них защищаться, раз они тебя так беспокоят.

— Нет, я ничего не имею против них, до сих пор это было даже интересно. А кто, ты думаешь, это был?

Кейб понимал, что мальчик тянет время, потому что не хочет появляться на глаза Траску после провала такого представления. Но все же прозвучал вопрос, на который и сам волшебник хотел бы получить ответ.

— Не знаю. Это напоминает мне что-то давно прочитанное. Сейчас я вряд ли смогу сказать тебе что-нибудь более определенное.

— А каков он, полуостров Легар?

Вопрос вопросу рознь, и для Кейба, который старался быть понимающим отцом, хотя и считал, что двадцать лет обучения этому искусству — срок недостаточный, это было уже чересчур.