От злости все внутри начинает переворачиваться, и чтобы не взорваться, я делаю большой глоток виски. Даю себе время, но Лили не дает его мне в ответ.

— Я так сильно в тебя влюбилась… Забыла напрочь обо всем, что говорила мне мама…

— Мне это не особо интересно слушать, если честно. Вернемся к насущному. Ты спросила о ком она мне рассказывала? Элай. Я его даже видел.

— И как тебе ее близнец?

Я почти давлюсь алкоголем, в который раз резко поворачивая на нее голову. Лили слегка улыбается и покачивает ногой, поглаживая ножку бокала. Ей явно нравится произведенный эффект «разорвавшейся бомбы». В подтверждение она жмет плечами и делает свой глоток, как бы невзначай кидая.

— Мы все-таки сестры…

Она знает. Я убежден в этом на все двести процентов, щурюсь, Лили же делает вид, что этого не видит, наблюдая вместо того за сигаретой, которой слегка касается стеклянной пепельницы.

— Ты знаешь, что она соврала.

— Конечно.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда сама взяла похожую ложь когда-то давно. Ты знал, что наши мамы — аристократки?

— Она говорила.

— А ты знал, что на самом деле — это Ирис «плохой» близнец?

Я выгибаю бровь, как бы не понимая о чем речь, но я прекрасно знаю, о чем она идет. Всегда в паре близнецов кто-то плохой, а кто-то хороший, так уж работает этот мир. На самом деле, конечно, нет. Просто кто-то послушный, а кто-то сорви-голова. В нашей паре, например, расстановка сил неочевидна. Миша — мягкий и спокойный, а Марина — сука каких поискать. Здесь, признаюсь, заявление Лили тоже совсем неочевидно, и она это считывает.

— Думал, что моя мать — дрянь, да?

— А разве не так?

— Если честно, то не совсем. Моя мама была хорошей девочкой, послушной, а Ирис, как я, оторвой. У моих деда и бабки были финансовые проблемы, когда первый начал играть в карты.

— Проиграл состояние?

— Фактически да, но его толкнули обстоятельства. Мама рассказывала, что у них был еще один сын, младший, и когда ему было десять, он упал с лошади и умер. Это убило их родителей, а потом убило и всю семью. Дед начал пить и играть, бабка впала в меланхолию, пока деньги окончательно не кончились. Нашим мамам тогда было шестнадцать. Решено было выдать их замуж, ведь, как известно, лучшая инвестиция — это…

— Дети, — зло цежу сквозь зубы, и Лили указывает в меня пальцем, кивая.

— Точно. Дети. Это решило бы все проблемы, но Ирис не собиралась следовать указаниям. Она сбежала из дома в Россию, где осела, а потом приняла участие в конкурсе красоты и поступила в университет на медицинский.

— Я думал, что она юрист?

— О нет, она по образованию медик, юрист она скорее по…кхм…желанию своего мужчины. Точнее благодаря ему. Он отлично разбирался в праве, на сколько я поняла, а ты же понимаешь, что женщина — это отражение мужчины. Особенно такая молоденькая.

Коробит. Я не реагирую, смотрю на нее, как бы говоря, продолжай, и она слегка улыбается, снова кивает.

— Ей было стыдно.

— Кому?!

— Ей. У них с Элаем странные отношения, которые далеко не каждый может понять. Они вообще странные. С детства, как кошка с собакой. Могли подраться по-серьезному, не в шутку. Наговорить кучу говна. Мы с Розой даже в худшие наши моменты никогда не опускались до подобного. Миша и Марина тем более. Он ее никогда не жалел и не защищал, иногда даже сам выступал главным злодеем. Ты знал, что он ее выгнал из дома?

— Вскользь.

Лили переводит на меня взгляд с легкой ухмылкой, пожимает плечами.

— Детально: на свои шестнадцать, она прилетала домой, куда съехались все ее братья, и там случился жесткий скандал. Она не хотела возвращаться, потому что ей не нравилось все то, чем они занимались. Она хотела быть здесь, вдалеке, жить своей жизнью и строить свою карьеру, Элай этого не оценил. Он наговорил ей кучу всего, после выгнал. Сказал, что раз она так против, то пусть валит и никогда не переступает порог дома. Примерно тоже самое он сказал и мне.

— Откуда ты знаешь?

Теперь она улыбается не со злостью, а снова тепло и как-то…грустно что ли. Смотрит в огонь. Слегка ежится, но тут же бьет себя по рукам и расправляет плечи, словно не хочет давать слабину передо мной, но я уже все считал и отметил про себя. Сейчас будет что-то, что ее сильно волнует…

— У Ирис четверо сыновей, а ее первый сын — мой лучший друг. Мы до сих пор общаемся, и я его очень люблю. После моего «грехопадения», от меня отвернулись все, но только не он. И он там был, пытался затушить пожар, чего, конечно же, не вышло. Элай, к сожалению, слишком взрывоопасный и вообще не контролирует себя. Я его не виню, он ребенок совсем, но его слова ранят и это факт. Я встречала ее в аэропорту, потому что знала, что его слова ранили ее очень сильно…

Стараюсь не концентрироваться на отдельных словах, лишь на важном. На информации. Слегка поддаюсь вперед и уточняю.

— Четверо сыновей?

— Забавная штука судьба, да? — усмехается Лили, продолжая покручивать бокал на подлокотнике, — Вас пятеро, их пятеро…Но, поверь мне, вы проигрываете.

— В смысле? — тихо уточняю, она лишь слегка пожимает плечами.

— Ты еще не понял? Это кровная вражда, Макс. Я не знаю в чем ее суть, но связываться с Александровскими в нашей семье, все равно что пойти на трассу, если не хуже. Когда я рассказала Ирис о тебе впервые, она запретила мне и близко подходить. Строго настрого. Я, естественно, пропустила мимо ушей, но после ее «похорон», — зло выделяет кавычки, — Я сказала, что встречаюсь с тобой, и что началось…ох, ты бы слышал.