Джузеппе сидел в одном из больших кожаных кресел, стоящих перед огромным кабинетным столом, и чувствовал себя крайне неуютно. Кресла эти явно приглашали к дружеской вальяжной беседе, сидеть на них ровно можно было лишь поместившись на краешек, что выглядело бы чересчур услужливой позой. Пока Джузеппе ругал себя, что в преддверии самой важной беседы своей жизни никак не может разобраться с тем, как он сидит, Мерелли за столом напротив него закуривал трубку и не сводил с композитора хитрых глаз. На столе лежала партитура «Оберто», которую Верди оставил Джузеппине.

– Я изучил ваше произведение. Оно заслуживает всяческих похвал, – произнес Мерелли и выдержал паузу.

– Благодарю вас, синьор Мерелли.

– Готовы ли вы вносить изменения согласно рекомендациям театра?

– Безусловно, – Верди почему-то почувствовал себя мышью в лапах кота.

– Ла Скала включает в каждый сезон один благотворительный спектакль. Грядущей осенью таким спектаклем мог бы стать «Оберто».

Мерелли опять сделал паузу, но Верди чувствовал, что никакой реплики от него сейчас не требуется.

– Разумеется, – продолжил импресарио, – в случае радушного приема публикой опера может быть включена в основной репертуар, а я буду счастлив рассмотреть возможности дальнейшего сотрудничества с вами.

Верди уже почти открыл рот, чтобы дать ответ, но паузы на этот раз не последовало.

– Имеются ли у вас соображения по поводу состава исполнителей?

– Исчерпывающие, – с удивившей импресарио уверенностью ответил Джузеппе.

Как только первый черновик партитуры был закончен, Верди начал, как он это сам называл, «охоту за голосами». Не пропуская ни одной оперы в Ла Скала, еще в беззаботные холостые годы он примерял каждый тембр, каждую певческую манеру к своим героям, и если артист был выбран, то дома вносил правки в партии, чтобы идеально отшлифовать совместимость. Он прекрасно понимал, что успех в конечном итоге будет практически полностью зависеть от исполнения.

Мерелли поднял бровь, молча открыл партитуру и начал называть имена из пьесы от второстепенных персонажей к главным. Верди без раздумий отвечал именами выбранных артистов.

– Оберто, граф ди Сан-Бонифачо? – список подходил к концу.

– Иньяцио Марини, – последовал ответ Верди.

– Его дочь Леонора?

– Джузеппина Стреппони.

– Ну конечно, – слегка улыбнулся Мерелли и отложил партитуру. Бартоломео Мерелли был на пьедестале музыкального бизнеса благодаря не только железной предпринимательской хватке, но и таланту распознавать идеальное сочетание всех элементов успешного шоу. Он был весьма удивлен, насколько ювелирно сидящий напротив него молодой композитор подобрал состав для своего дебюта.

– Что ж, советую немедленно заручиться поддержкой выбранных вами исполнителей, – продолжил он, – мне потребуется утвержденный состав к концу следующей недели.

– Он у вас будет, – спокойно ответил Верди, но глаза выдавали бушующий у него внутри восторг. Незамеченным для Мерелли это не осталось, импресарио снова улыбнулся:

– Тогда, синьор Верди, не смею дольше вас задерживать, – заключил он.

– Еще раз благодарю вас за предоставленную возможность, – кивнул Джузеппе и посмотрел на властного импресарио с искренней признательностью и восхищением. В ту минуту он и представить себе не мог, насколько неоднозначную роль сыграет в его жизни Бартоломео Мерелли.

Джузеппе, не помня себя от радости, шел по коридору за кулисами театра. Сейчас он выйдет из дверей служебного входа, как и полагается тому, кто имеет честь работать в Ла Скала. Имеет честь работать в Ла Скала! В голове звенели «не каждый рожден летать» матери и «не все испытания преодолимы» отца. Перед глазами стояли неодобрительные мины членов филармонического общества Буссето и снисходительные в своей жалости надменные лица тех, кто отказался его оперу даже слушать. «Ну что, съели?! Съели?! – мысленно кричал он им всем. – Ла Скала еще будет умолять меня написать для них оперу! Вот увидите! Вы все еще увидите! Это только начало!»

– Ах! Маэстро Верди, добрый вечер!

Завернув за угол, Джузеппе столкнулся с Джузеппиной, выходившей из дверей гримерки. Если что-то и могло возвести сегодня восторг Верди на новый уровень, так это звезда оперной сцены, назвавшая его «маэстро». То, как Джузеппе раскраснелся, было заметно даже под густой черной бородой. В глазах Джузеппины блеснул лукавый огонек.

– Добрый вечер, синьорина, – ответил он, отскочив на подобающее расстояние.

Они продолжили путь к выходу вместе.

– Была ли удачна ваша беседа с синьором Мерелли?

– Спектакль благотворительный, но будет анонсирован уже в следующий сезон! Мне велено немедленно начать подбор певцов и репетиции, – гордо ответил маэстро.

– Я полагаю, этого достаточно, чтобы прибавить вам смелости и амбициозности, – простодушно заметила она.

Он улыбнулся.

– У меня не было случая поблагодарить вас, синьорина. Я рад воспользоваться представившейся возможностью, чтобы сделать это.

– Вам стоит благодарить лишь вашу музыку, синьор Верди.