– Маэстро Россини обязался организовать длинную очередь студентов в Италии или Франции, если у меня хватит мужества посвятить себя обучению тех, чья душа жаждет петь, – с гордостью промолвила она.

– С его именем на рекомендательном письме можно не волноваться об очереди студентов даже в России.

И снова смех. У обоих промелькнула мысль, что вот так от души и беззаботно они не смеялись уже очень-очень давно.

– «Эрнани», – произнесла вдруг Джузеппина и в ее глазах сверкнул хитрый огонек.

– Прошу прощения… – Джузеппе искренне думал, что ослышался.

– «Эрнани» Виктора Гюго может больше прийтись тебе по вкусу, – пояснила она и остановилась. Джузеппе в мгновенье стал совершенно серьезным. Джузеппина пару секунд изучала его задумчивое лицо, а потом добавила, – И Ла Фениче, скорее всего, не проявит сильного недовольства, так как первоначально предложенный театром автор был одобрен.

Они стояли, смотря друг на друга, и лицо Верди постепенно наполнялось энтузиазмом.

– «Эрнани» мне действительно больше по душе! – воскликнул он наконец, – Проклятие! Из тебя вышел бы гениальный импресарио!

Их взгляды в который раз были красноречивей любых слов. Он снова любовался ее лицом, она опять влюблялась в его глаза. И оба прекрасно понимали, что произойдет дальше.

– Уже довольно поздно, – зачем-то пробормотала она, – Я думаю, мне пора возвращаться домой.

– Если ты питала надежды на то, что я тебя сегодня отпущу, мне придется тебя разочаровать, – как давно Джузеппина не слышала этой нежности с хрипотцой в его голосе.

Возбуждение пробежало томящей волной внутри. В эту минуту она впервые за долгие двенадцать месяцев почувствовала жизнь в каждой клеточке своего тела. Джузеппина вздохнула, глядя в бесконечно родные глаза стоящего перед ней маэстро.

Через несколько минут Джузеппе из угла зала наблюдал, как Джузеппина прощается с хозяином торжества. Россини пренебрегая всеми допустимыми границами расцеловал ее в обе щеки, но выглядело это скорее тепло и по-отечески, чем пошло. Джузеппина скрылась за дверями. Верди еще раз засвидетельствовал свое почтение великому маэстро и отправился за ней.

Не успела дубовая дверь в поместье Россини закрыться за спиной Верди, как сбоку из темноты прозвучал услужливый голос:

– Карету, синьор?

– Я предпочитаю пройтись, благодарю, – ответил маэстро, даже не посмотрев на говорившего.

Верди направился вдоль дороги. Сделал несколько шагов и остановился. В ночи вовсю трещали кузнечики, ритм им откуда-то издалека задавала кукушка, ей подпевала горлица. Отзвуки кутежа напоминали мажорный аккомпанемент духовых. Рождалась диковинная волнообразная мелодия. Джузеппе хохотнул и пошел дальше, дополнив звуком своих шагов партию ударных.

Завернув за угол, он увидел карету и, широко улыбнувшись, направился к ней. Маэстро открыл дверцу, и сидевшая в экипаже Джузеппина слегка вздрогнула от неожиданности. Верди сел напротив нее и стукнул два раза кулаком по крыше, давая извозчику знак трогать.

До апартаментов, снятых театром Реджо для Джузеппины, они ехали молча, смотря друг на друга. Слова сейчас им были совсем не нужны.

В доме Бартоломео Мерелли любили воскресные обеды. Стол, накрытый в полном соответствии с правилами этикета, располагал к чопорной тишине. Синьор и синьора Мерелли сидели по обеим сторонам стола. Кларина и синьор Маффеи, графиня и граф Аппиани и еще несколько гостей, выпрямив спины степенно поглощали содержимое тарелок, аккуратно нанизывая на вилку кусочки не больше сантиметра в диаметре.

– Как жаль, что нам не суждено увидеть премьеру маэстро Верди в этом сезоне, —заметил синьор Маффеи.

– В маэстро проснулась непобедимая жажда путешествий, – прокомментировала графиня Аппиани, видимо, желая блеснуть собственной осведомленностью, – Сразу несколько контрактов, после будущей премьеры в Ла Фениче, обсуждаются в других театрах.

– Однако, – интригующим тоном подхватил Мерелли, – маэстро Верди был так любезен, что еще до отъезда согласовал постановку новой оперы для Ла Скала через два сезона.

– Его жажда путешествий, похоже, не так уж и непобедима – отозвался синьор Маффеи, который в силу простодушия не отличался чувством такта, – Я слышал, он откладывает свой приезд в Венецию больше месяца, созерцая красоты Пармы.

Синьора Мерелли с едким вызовом посмотрела на мужа и впервые с начала обеда подала голос.

– Говорят, сейчас в пармском Реджо идет «Набукко»… С синьориной Стреппони в главной роли, – медленно проговорила она.

Мерелли продолжал трапезу, как будто не услышал слов жены вовсе. Кларина Маффеи бросила быстрый взгляд на графиню Аппиани.