На площадке действительно обнаружился Олег Фархатов, наблюдавший в бинокль, как шестеро покинули здание и двинулись наискосок через асфальтовое поле. Забавный незаметно повернул голову и приблизил изображение. Фархатов его не интересовал. Он смотрел на дочь Олега, свою Хозяйку, вложившую в руки отца промасленный свёрток. Наверное, с пирожками или чебуреками из столовой. Хозяйка и его подкармливала тайком, раз в неделю принося на пробу что-нибудь новенькое. Она говорила: «Тс-с-с! Это наш секрет!» и, пока Забавный жевал, прислушиваясь к сигналам рецепторов, выдавливала из пакета неиспользованную питательную пасту. Датчики в желудке отслеживали только вес поступившего вещества и количество калорий, до следующего апгрейда их секрету ничего не угрожало.

Хозяйка улыбалась. Она часто улыбалась. Не только губами, как врачи или специалисты из техобслуживания, а глазами тоже, всем своим существом. Забавный замечал, что общавшиеся с ней люди оживлялись во время разговора, принимали расслабленную позу, начинали шутить. Все, кроме её отца. Спина Олега Фархатова оставалась прямой, подбородок – приподнятым, рот – словно нарисованным по линейке. Чем-то он напоминал макет корабля для тренировки шестерых. Даже седой ёжик на его голове перекликался с цветом боралюминиевого сплава, из которого состояла оболочка разгонного блока.

Размеры корабля поражали. Точнее, не корабля, а габаритного макета с урезанным функционалом. Двухэтажная научно-исследовательская лаборатория превращалось на его фоне в обувную коробку. Казалось, округлый серебристый нос упирался прямо в плотное, повисшее над головою небо. Или даже не так. Небо не падало на землю только потому, что его удерживала плавно сужавшаяся колонна.

Вокруг корабля с криком кружили чайки. Одна взмахнула крыльями, набирая высоту, и исчезла за пределами маскировочного поля. Как объяснила Хозяйка, весь полигон гигантским куполом накрывала голограмма. Чтобы другие люди, глядя на базу сверху, видели только кипы пожелтевших деревьев и прогалины между ними, заросшие пожухлой травой. Он спросил: «Зачем?». Она ответила: «Деревья – это красиво». Но Умный, которому Забавный переслал разговор, предположил, что Хозяева занимались на базе чем-то, вызывающим социальное неодобрение, и были вынуждены скрываться.

В голове Забавного почему-то соединилась эта мысль и тема сегодняшнего урока. Немцы тоже прятали свои заводы по производству отравляющих газов. С другой стороны, иприту вряд ли читали лекции про мораль…

В первом отсеке корабля сидела Хозяйка Тихого, украдкой следившая за подопечным, и трое незнакомых специалистов. На практике план занятий не оглашался, чтобы проверить способность шестерых справляться с неожиданными проблемами. Жизнь заданий не выдаёт, она просто течёт, не согласовываясь ни с чьими расчётами. Шестеро заняли места, устроившись в полулежачем положении. Умный переговаривался со своим Хозяином, игравшим роль центра управления полётом. Их голоса звучали похоже из-за искусственных хрипов и помех.

– Ключ на дренаж. Пш-ш-ш, хш-ш-ш. Земля-борт. Ц-кх-х-х.

Трижды прозвучала команда «Пуск!».

Тренажёр завибрировал и загудел, имитируя старт. Круглые экраны, поставленные вместо иллюминаторов, заволокло белым облаком испаряющегося жидкого кислорода. Сквозь шум пробивался чей-то голос, отсчитывая этапы набора тяги: «Предварительная. Промежуточная. Главная. Подъём». Сиденья затрясло с утроенной силой. С экранов исчез горизонт, всё стало серым. Специалисты вжались в спинки кресел. Тот, что сидел по центру, зажмурился и громко сглотнул. «Двадцать секунд. Пш-ш-ш. Двигатели работают в штатном режиме». Серый цвет по ту сторону переборки становился то светлей, то темней, пока корабль не вырвался за пределы виртуальной прослойки из туч. На искусственно смоделированной высоте небо сияло голубизной, а солнце яростно било в лицо. Верная сощурилась, подглядывая сквозь густые ресницы. «Кх-х-х. Сорок секунд, стабилизация изделия устойчивая». Голубой цвет превратился в расплавленный кобальт. «Пятьдесят секунд. Давление в камерах двигателей в норме».

Ещё немного, и экран разделился на две части. Слева – глухая чернота, справа – Земля, отгороженная от пустоты размытой голубой каймой.

Включилась симуляция невесомости. Локоны Верной заколыхались, будто под водой. Сейчас она походила на русалку, утопшую деву из книг, загруженных в шестерых по программе курса русской литературы. Почему она всегда ходила с распущенными волосами? Наверное, следовала приказу Хозяина, Олега Фархатова. Иногда он смотрел на неё не так, как на прочие образцы. Все Хозяева выделяли своих подопечных, лелея возникшую между ними связь. Но во взгляде Фархатова проскальзывало что-то трудно уловимое, чему даже Умный не мог найти подходящих слов.

– Пожар, – внезапно сказал Шустрый. Сказал вслух.

Умный сделал запрос по внутренней связи и понял, что её отключили. В воздухе появился раздражающий привкус дыма. Тогда он отстегнул ремни и текучим движением поднялся из кресла.

– Наша задача – найти и ликвидировать возгорание.

Верная добавила:

– И проследить, чтобы с экипажем ничего не случилось.

Умному показалось, или три незнакомых специалиста обрадовались её словам?

Когда дело дойдёт до полёта, у шестерых будет настоящий капитан. Наверное, Хозяйка Забавного, с самого начала проявившая лидерские задатки. Но, если произойдёт несчастный случай, и экипаж останется без руководства, шестерым придётся действовать самостоятельно. Миссию нельзя остановить со словами: «Расходимся, на сегодня всё».

Умный вспомнил схему отсека, достал контейнер с противогазами и раздал их людям. Верная проследила за тем, чтобы устройства были правильно надеты и включены. Противогазы не фильтровали воздух, а вырабатывали кислород в автономном режиме. Запаса мощности хватит на семь часов. Имелся и другой контейнер, для шестерых, но они были менее требовательны к составу атмосферы и решили его поберечь.

Шустрый сверился с приборами, отвечавшими за диагностику.

– Зарегистрированы следующие повреждения: вышли из строя передатчик для связи с центром, устройство терморегуляции, устройство очистки воздуха от углекислого газа. Средняя температура превысила норму на полтора градуса и продолжает расти.