Сегодня Хозяева спорили из-за примера для урока «Этика и мораль».

– Убери из программы библейские притчи. – Умный узнал по голосу Хозяйку Забавного. – Мы же договаривались, это совершенно иная плоскость. На чём, по-твоему, должно зиждиться послушание? На страхе не попасть в Рай?

– Причем здесь Рай? – ответил наставник Маленькой, человек, никогда ни на кого не повышающий голоса. – Это универсальные примеры, на которых люди учатся различать добро и зло сотни лет.

– Они – не люди. Твои примеры устарели.

– Не бывает устаревшей морали. Она либо есть, либо нет.

– Не бывает? А как же разводы? За каких-то двести лет прошли путь от полного неприятия до заурядного пункта биографии. Сегодня работаем по моей программе.

Открылась и захлопнулась дверь, прошуршали подошвы мокасин. Вошла Хозяйка Забавного. Она всегда улыбалась, а ещё у неё были длинные волосы, собранные в хвост. Вместе с её появлением ожил проектор, на котором замелькали чёрно-белые кадры кинохроники. Опять Вторая мировая война. Нет, экран в смешном ускоренном темпе пересёк лошадиный обоз, тянущий за собой пулемёт на больших деревянных колёсах. Значит, Первая. На уроках морали они постоянно возвращались к этим двум эпизодам из огромной истории человечества. Непонятно, зачем. Ситуации морального выбора встречаются каждый день. Для того, чтобы научиться считать, необязательно складывать миллионы, можно брать примеры из трёх яблок, как в детских книжках. Но основы этики и морали почему-то надо было учить, глядя на горы трупов, сваленные во рву.

– Доброе утро. Сегодня мы с вами перенесёмся в двенадцатое июля тысяча девятьсот семнадцатого года, в бельгийский город Ипр на реке Иперле. В этот день англичане и французы были обстреляны минами с маслянистой жидкостью внутри. Они не взорвались, но над окопами поднялся необычный, пахнущий горчицей туман. Его назвали иприт. Этот газ применялся много раз и стал одним из самых страшных символов Первой мировой войны. В первую очередь он действовал на кожу и глаза. От отравления умирали далеко не все, летальность не превышала пяти процентов. Но иприт накапливался в организме. Поражённые им люди испытывали страшные мучения и оставались инвалидами на всю жизнь. Англичане взяли опыт врага на вооружение. В России вопрос о производстве химического оружия сперва отклонили по этическим соображениям, но впоследствии решение пересмотрели. В ходе Брусиловского прорыва, о котором мы уже говорили, наши войска использовали снаряды с ядовитыми газами, хлорпикрином и фосгеном.

На экране мучались давно умершие люди. Камера фокусировалась на ожогах и мокрых язвах, слепых глазах, изуродованных лицах. Двигались гуськом раненые солдаты, положив руки на спину впереди идущего. В следующих кадрах появились нелепые противогазы с круглыми стеклянными оконцами. Маленькая улыбнулась, когда резиновую маску одели на лошадь. В воздух взметнулись комья земли от беззвучного взрыва. Экран заполнила истоптанная копытами грязь. Бесконечные окопы. Стёганые телогрейки и сапоги. Шестеро следили за тем, как ядовитый газ опутывал копошащиеся фигурки. Заворожённая зрелищем Маленькая приоткрыла рот, её наставник плотнее поджал губы и скрестил руки на груди. Умный попытался представить, каким получился бы фильм, если бы его снимали на цветную плёнку? И пришёл к выводу, что ничего бы не изменилось. Разве что облака хлора выглядели бы грязно-зелёными, как стены склада, где на базе хранилось всякое медицинское оборудование.

– Сегодня я хочу обсудить, как возник иприт и отчего его использовали все участники столкновений, даже те, кто изначально был против. И благодаря чему восемьдесят лет спустя человечество нашло в себе силы сесть за стол переговоров и запретить иприт во всём мире. Итак, первый вопрос: допустимо ли применение иприта на войне?

Забавный разослал по внутреннему каналу:

– Заметьте, допустимость ведения войн мы даже не обсуждаем.

Лица шестерых остались неподвижными, но Хозяин Маленькой непонятно как обо всём догадался:

– Приятель, если хочешь что-то сказать, говори вслух.

Хозяйка Забавного непонимающе глянула на коллегу.

Шустрый сидел с отрешённым видом. Должно быть, прорабатывал имевшиеся данные по оружию и истории войн. Странно, что люди хранили информацию разрозненно, собирая в несвязанные между собой кластеры. И точно так же по кускам выдавали её шестерым, подобно пакетам с питательной пастой, появлявшимся перед сном на тумбочках у кроватей. Почему не создать единое хранилище данных, куда пользователи имели бы доступ в любое время суток? И куда бы добавлялись новые сведения, генерируемые каждый день? Это ведь намного удобней. Умный вернулся к просмотру фильма, где марширующие солдаты сменились одинаковыми железными койками. В коридорах между ними прохаживались люди в белых халатах. Откуда Хозяева взяли этот фильм? А что, если такое хранилище существовало, просто шестерым его не показали? У кого бы спросить… Хозяева охотно шли на контакт, но Умный чувствовал, как тщательно они продумывали каждое слово. А прочий персонал отмахивался и убегал, стоило подойти с вопросом.

– С какой точки зрения мы рассматриваем недопустимость иприта? – поинтересовался Забавный. – Если дело в эффективности, то его требовалось заменить на что-то более мощное. Процент смертности слишком мал. С другой стороны, газовые атаки оказывают сильный психологический эффект. Невидимая опасность внушает ужас. Стало быть, иприт стоило дорабатывать в области внешних повреждений, чтобы поощрить неконтролируемое чувство страха. Например, панику может вызвать уничтожение кожного покрова.

Хозяин Маленькой перевёл на напарницу неодобрительный взгляд. На секунду Умному показалось, что у людей тоже имелся внутренний канал, где произошёл быстрый обмен фразами: «Это всё результат твоего воспитания» – «Не говори ерунды».

– Хватит дурачиться, Забавный, – спокойно ответила Хозяйка, присаживаясь на край стола. – Иприт запретили из-за чрезмерной жестокости, мучительности и долговременности его эффекта. Война закончилась, а люди продолжали умирать.

Умный присоединился к обсуждению:

– То есть, следует рассчитать некую формулу допустимой боли? В качестве компонентов взять уровень раздражения нервных окончаний, продолжительность эффекта после того, как воздействие прекращено, количество изменений в синапсах. На основе этой формулы можно разрешать или запрещать любое оружие.