До дома, в котором жил Травин, она дошла быстро, но дверь в комнату молодого человека была закрыта.

— Серёжи дома нет, — Пахомова ощипывала по дворе курицу, — ой, это ты, а я уж не признала, богатой будешь.

— А где он, тётя Нюра?

— Да забегал ненадолго, сказал, вернётся к вечеру. Ты к нему по делу али как?

— Так мы встречаемся, я его невеста, — сказала Кольцова, вспомнив слова Янины Иосифовны.

Женщина аж птицу выронила из рук.

— Когда это он поженихаться успел?

— Он быстрый товарищ, раз — и готово, — Лена посмотрела на небо, мелкий дождь был прелюдией к мощному ливню, — можно я его в доме подожду? А то пока сюда добиралась, устала, да и промокла.

— Да, конечно, Леночка, — Пахомова вытерла перепачканные кровью руки, — пойдём, у меня как раз пирожки готовы, так я тебя покормлю, а то вон какая худющая.

Травин домой не торопился, ему было над чем поразмыслить. Одно дело обычная гоп-компания, а другое — убийцы хоть и незнакомого, и вообще, по словам Пахомовой, жадного и вредного Пилявского. Который, ко всему, был родным дядей Лены Кольцовой. Те трое, которые пытались его ограбить в Сокольниках, навряд ли могли это сделать, в этом с субинспектором Сергей был согласен. Правда, у пацана с косым глазом и другая компания была, два крепыша в кожанках, да и мало ли с кем ещё этот Федька дружбу водил, но до тех ещё добраться бы пришлось, а где найти своих недавних знакомых, Рябого, Зулю и безымянного третьего, он примерно представлял. С такой травмой, как у рыжего, дорога была одна — к хирургу, раздробленная челюсть сама не заживёт. В Сокольническом парке было несколько госпиталей, но все они лечили красноармейцев, а вот в Бахрушинской больнице, которая теперь носила имя доктора Остроумова, хулигану вполне могли бы помочь.

От пожарной каланчи до длинного двухэтажного здания больницы рукой было подать, по сути, только улицу Русакова перейти и чуть пройти в сторону Яузы. В приёмном покое Травин справился, где сейчас находится лаборант Ляпидевский, поднялся на второй этаж и там уже нашёл комнату, уставленную всякой медицинской техникой. Ляпидевский сидел за микроскопом, прикрыв один глаз, напротив него сидела девушка в белом халате и мечтательно смотрела на лаборанта. При виде Травина она чуть покраснела, но с места не сдвинулась.

— Надя, привет. Ефим, ты так себе глаз выдавишь.

— Погоди, — лаборант махнул рукой, — тут такое происходит, ты бы, брат, видел.

— Чего там, бактерии шашни крутят? — пошутил Травин.

Лаборантка хихикнула, а Ляпидевский оторвался от микроскопа, по лицу было видно, что смутился.

— Пустое, — сказал он, — потом досмотрю. Ты чего хотел?

— Приятеля ищу, — Сергей пододвинул табурет, уселся, — рыжий такой, зовут Зуля, с переломом челюсти.

— Есть такой, только по-другому звать. Ты его, что ли, двинул? — тоже пошутил лаборант. А потом взглянул на собеседника и понял, что не пошутил. — Серёга, так значит всё-таки ты? Ну чистый зверь, этому бедолаге доктор Корсаков нижнюю челюсть два часа по кусочкам собирал, а потом ещё час зашивал.

— Да я вроде аккуратно ударил, должно было всего в двух или трёх местах сломаться, — Травин равнодушно пожал плечами, — значит, у вас он?

— В хирургии отлёживается, Надя вон через трубочку его кормит, — Ляпидевский кивнул на девушку. — Ты чего, добить своего дружка пришёл?

— Нет, просто поговорить.

Лаборант рассмеялся, Надя тоже захихикала.

— Ты не торопись, разговаривать он ещё недели две не сможет, — сказала она. — А вот приятель его, со сломанной ногой, тот болтун, так и лезет с речами, аж мочи нет. Но когда помочь надо, сразу отворачивается и ноет.

— Да мне и приятель сойдёт, — Сергей поднялся, — проводишь?

— Да, Надюш, покажи товарищу, где этот симулянт лежит, — лаборант снова приник глазом к микроскопу.

Травин и лаборантка вышли в коридор.

— Ефим совсем безнадёжен?

— Нет, он хороший, только кроме анализов и инфузорий своих ничего не замечает, — девушка вздохнула, — ты чего в волейбол больше не приходишь играть? Мы без тебя у ВХУТЕМАСа выиграли, а актёрам продули, у них там новенькие появилась, Боря Щукин и Катя Зелёная. Так нам контрамарки дали бесплатные в Сатиры и Корша.

— В такси теперь работаю, там режим дня такой, что не до волейбола и не до театра. Правда, сейчас меня разжаловали в техники за хорошее поведение, так что может и появлюсь.

— Ага, не пропадай, с задней линии подавать некому. Вон там твой приятель лежит, — Надя кивнула в сторону открытой двери, и ушла обратно к Ляпидевскому, смотреть на него влюблёнными глазами.

В больничной палате лежали пятеро, рыжего Травин сразу узнал, точнее говоря, опознал по шевелюре и бинтам, которые щедро были намотаны на нижнюю часть лица. Ещё трое Сергею ничего плохого не сделали, с ними он ни разу не встречался, а вот четвёртый, с ногой, подвешенной на штангу, был тот самый, что с наганом на него полез. На появление молодого человека сначала никто внимания не обратил, все были заняты своими больничными делами. Травин подошёл к кровати Зули и уселся тому на руку, лицом к его приятелю. Зуля замычал, попытался выдернуть конечность, но из-под ста десяти килограммов освобождаться она отказывалась.

— Ты пока полежи спокойно, а я с другом твоим поговорю, — успокоил рыжего Сергей. — Дёргаться будешь, тебя целиком в гипс закатают, и хорошо, если живого. Уяснил?

Зуля уяснил, часто-часто закивал, а потом заныл от боли. Его друг в это время пытался сползти с кровати, но нога, прицепленная за верёвку, не пускала. Сосед по палате, кругленький мужчина с одутловатым лицом, попытался вмешаться.

— Вы что это, товарищ, себе позволяете? — сказал он, — тут больничное учреждение!

— Заткнитесь, товарищ, — вежливо посоветовал ему Травин. И кругляш заткнулся, повернулся возмущённой спиной. — Тебя как зовут, болезный? Чего молчишь, я и вторую ногу сломать могу.