— Леночка, — тётя заметила, что в комнату открыта дверь, — ты давно пришла?

Кольцова недовольно поморщилась, тётя Яна всё время пыталась влезть в её жизнь. Но деваться было некуда, дом, где они жили с отцом, разрушился, а мотаться по коммуналкам и стоять в очереди в туалет Лена не хотела. Периодически появлялась мысль о том, что можно вернуться к бывшему мужу в их роскошную профессорскую квартиру, но тут же исчезала.

— Полчаса назад, — крикнула она. — Глаша ушла за продуктами в лавку.

— Ну и хорошо, — лицо Янины Иосифовны, украшенное толстыми очками, появилось в дверном проёме, — завтра гости, не забудь. И обязательно пригласи своего молодого человека, я уже рассказала о нём Александровым, они жаждут его увидеть.

Два раза в месяц по воскресеньям Пилявская-Лацис устраивала посиделки, на которые приходили соседи, и обязательно какая-нибудь московская знаменитость. В доме номер четыре жили руководящие работники ОГПУ и других близких ей организаций, Михаил Степанович Александров, которого упомянула Янина Иосифовна, был руководителем Истпарта и вместе с женой Екатериной Долговой проживал в третьем подъезде на четвёртом этаже. Какое дело им, пожилым людям, было до её личной жизни, Лена понять не могла.

— Возможно, он будет занят.

— Ерунда, скажи, где он работает, я сама его найду, иначе ты никогда не выйдешь замуж.

— Тётя, хочу напомнить, что я уже была замужем.

— За кем, за Кольцовым? — Янина Иосифовна фыркнула, — за этим тюфяком, который и двух слов связать не может? Не смеши меня, деточка, тебе нужен настоящий мужчина, который сможет носить тебя на руках, а не тащиться за тобой на коленках.

— Это мещанство, — выдала свою любимую фразу Кольцова.

— Ну и что, — гордо сказала старая революционерка Лацис, и ушла на кухню раздражённо греметь посудой.

Лена хотела было захлопнуть дверь, чтобы показать, что у неё тоже есть гордость и чувства, но передумала и вышла в коридор, к телефону. Номер, по которому предлагалось вызвать такси, она отлично запомнила, продиктовала цифры телефонистке и, услышав голос на другом конце провода, попросила найти Травина. Ей назвали другой телефонный номер — начальника гаража.

— Алло, алло, здравствуйте, как мне найти Сергея Травина? — спросила она.

В трубке поначалу слышались только шумы, а потом раздался женский голос.

— Он в милиции.

Несмотря на всё несовершенство переговорной связи, Лена голос узнала, это была та женщина, с которой Сергей купался в пруду в Сокольниках, и о которой она почти забыла, или хотела думать, что забыла.

— Это ведь Серафима? — уточнила она. — Кольцова на проводе, мы с вами встречались у Императорского павильона, скажите, что случилось, Сергея арестовали?

— Откуда мне знать, — ответила Сима и нажала на рычаг.

Лена не сдавалась. Она нашла в справочнике телефон тридцатого отделения милиции, того самого, где они с Травиным первый раз встретились, и попросила субинспектора Наума Мироновича Панова.

— Сергей Олегович уже от нас ушёл, — сказал Панов, удовлетворённо кивнул, пододвинул к себе изрисованный лист бумаги и превратил пунктирную линию, идущую от молодой женщины к силачу, в жирную сплошную, — вы почему интересуетесь, Елена Станиславовна?

— Беспокоюсь, — буркнула Кольцова.

— Похвально. А я вас собирался к себе вызвать, но знаете, это может обождать. Будет на следующей неделе свободная минутка, вы уж загляните с оказией, ну а если нет, так нет.

— Всенепременнейше.

— Всего доброго, — субинспектор, не дожидаясь ответа, отключился.

Где ещё найти Травина, кроме как у него дома, Лена не знала. Поэтому она взяла сумочку, набросила на плечи лёгкую холщёвую куртку и отправилась к остановке трамвая. Моросящий дождь и нависшие над столицей тучи предсказывали приближение осени, хотя по старому календарю лето ещё только перешагнуло за половину. По всем приметам Москву должна была накрыть сильная гроза, как и полагалось в рябиновую ночь на Илью-пророка.

Трамвай никак не появлялся, зато показался автобус номер шесть, который шёл до Сокольнической заставы, огромный автомобиль английской фирмы Лейланд с деревянными сиденьями. Заднюю подножку пришлось брать с боем, Лена отдала кондуктору двугривенный за две полные станции и получила билет с карандашной пометкой. Автобус трясло на булыжных мостовых так, что пассажиры аж подпрыгивали, водитель крепко держался за руль, а кондуктор старался не выронить проездные деньги. К концу поездки Лена чувствовала, что каждая косточка её тела вибрирует.