Ассоль

Я продолжаю лежать на столе, тяжело дыша. Надеюсь на то, что мне просто послышалось. Всякое ведь может прийти в голову, когда ты на грани сумасшествия.

– Размазывай! – напирает уже более грубо, потому что с первого раза я не кинулась исполнять его неадекватный приказ.

И он смотрит так внимательно. Ждет. А у меня только моргать выходит. Поджимаю губы, чтобы не заплакать. Но потом все же погружаю пальцы в теплые капли на теле.

Даже в самых своих смелых фантазиях, которые, чего уж стесняться, у меня конечно же были, я не могла представить такого. Но делать нечего. Глубоко дыша, я двигаю пальцами по своему животу, размазывая семя. Как под гипнозом.

Внизу все еще отчаянно пульсирует. Голодный взгляд Цербера ни сходит с моего тела. Он сначала безотрывно наблюдает за движениями моей руки, а затем переводит внимание на лицо. Заглядывает в глаза, будто пытается понять, что я сейчас чувствую.

– Теперь по груди, – хриплый голос мужчины полон возбуждения. Неужели, снова хочет? Не насытился?

И я исполняю. Размазываю капельки его спермы, случайно задевая сосок. Острый как пика и все еще очень чувствительный. Стон не заставляет себя ждать, и я закатываю глаза.

Чистое безумие. Не знаю, почему подчиняюсь. Почему не встану на ноги и не плюну Ратмиру в лицо. Пусть бы тоже размазал, мне понравилось бы.

Цербер склоняется надо мной, и я вдруг ощущаю уверенное прикосновение к мокреньким складкам. Я неосознанно дергаюсь, выгибаюсь в пояснице и свободной рукой пытаюсь уцепиться за лакированную поверхность стола.

В ответ получаю удовлетворенный стон мужчины. Он склоняется надо мной ниже, а пальцы начинают более усердно водить по нежным складкам.

Еще никто и никогда не трогал меня там. Не ласкал. Я не допускала. Никому не позволяла касаться сокровенного. А теперь с раздвинутыми ногами лежу перед звероподобным громилой, убивающим людей и испытываю массу новых для меня впечатлений от каждого его движения.

И он все ускоряется. Быстрее и быстрее растирает мою влажную от девственной крови и соков плоть. То ласкает нежными уверенными движениями, то пощипывает, то легонько шлепает по промежности. А я, покорная и перепачканная его спермой, кажется, готовлюсь получить очередной оргазм.

Дышать очень тяжело. Почти невыносимо. Его ласка воспламеняет меня как сухую спичку. И я напрочь забываю о том, как больно было. Как унизительно. Остается только страсть и дикое, бешеное даже, желание получить разрядку. Прямо сейчас.

Свои собственные стоны слышу точно со стороны. Это не я. Я бы так не стала. Не молила бы бандита, испортившего меня, продолжать, со всей страстью и голодом отвечая на его действия.

Но я отвечаю. Подаюсь навстречу. Извиваюсь под ним.

На груди и щеках пылает краска. Понимаю, что вот-вот затрясусь от нового фейерверка, взорвавшегося внутри.

– Кончай! – рычит Цербер. Он начинает усерднее массировать самую чувствительную точку, и я улетаю за грань, погружаясь в другую реальность.

А потом… я уже оказываюсь прижатой грудью к столу со вздернутой кверху попкой. А упругий жилистый член Ратмира толкается внутрь меня с интенсивностью отбойного молотка.

Я даже понять не могу, сколько это продолжается. Но когда заканчивается, ощущаю такое бессилие и истощение, что сворачиваюсь калачиком прямо на столе.

Все теперь кажется таким неважным. Таким… второстепенным. Я не думаю ни о возвращении домой, ни о Сабире, что гонится за нами по пятам и, думаю, рано или поздно найдет. Мне просто гадко немного, хоть и тело с благодарностью поламывает.

Я хотела этого мужчину. Очень хотела. До дрожи. Теперь то можно себе в этом признаться. Вот только секс я всегда представляла иначе. Мне хотелось верить в какую-то романтическую сказку с долгими прелюдиями и нежностью. А не в эту грязь.

Но судьба не оставила мне выбора. Она меня вообще не балует в последние дни. По сути, ведь у меня ничего нет. Даже трусиков. И я завишу от Цербера как никогда раньше.

А еще мне не стоило выходить в зал. Сейчас, глядишь, не лежала бы тут такой униженной и оскорбленной. А Ратмир бы засаживал той шлюхе в белой футболке.

Вот только последняя мысль почему-то совсем не вызывает радости. Кажется, я этого бы тоже не хотела.

– Вытрись, – откуда-то издалека слышу голос Цербера.

Нехотя открываю глаза, и вижу как мужчина протягивает мне полотенце.

– В душ можно будет сходить позже. Я поговорю с Честером.

Ничего не отвечаю. Просто выхватываю полотенце из его рук.

Не знаю, чего я сейчас жду. Извинения? Разговора по душам? Хоть какого-то тепла?

Но Ратмир не чувствует за собой вины. Это ясно, как белый день. А еще он точно не из тех, кто будет делиться теплотой и лаской. «Гостей не жалую», – бандит предупредил меня с самого начала. И я должна была учитывать этот факт каждую гребаную секунду!