И ждать он, кажется не намерен…

Цербер подается вперед. Хватает меня так ловко и уверенно, что я не успеваю среагировать.

Его ладони под моими бедрами взмывают меня вверх с легкостью. Как пушинку.

Сильное тело придавливает мое к ближайшему стеллажу. Больно вбивает в полки спиной.

Отчаянно дергаюсь. Дубашу громилу ладонями. А тот лишь крепче жмется ко мне. Лапает своими жадными руками. Мнет и помечает, точно имеет на это право. Будто я его законная собственность.

Я со всей силы сопротивляюсь, а вот что-то внутри меня, наоборот, сильнее заводится от неприкрытой ничем похоти мужчины.

Женское нутро позорно реагирует на собственнический захват. А голая влажная киска от наших движений пошло трется о натренированный торс Цербера.

Боже! Стыд заливает оттого, какая я доступная и готовая для него сейчас. Почему-то именно в этот момент я начинаю понимать, что рубашка вообще не является защитой. Да ни одна одежда таковой не была. И Ратмир просто держался. А мог бы давно поиметь, разложив под собой еще в первую нашу встречу.

– Нет! Нет! – кричу и продолжаю вырываться.

Спина все больнее трется о полки стеллажа. Наверное у меня даже останутся ссадины.

Мои попытки хоть как-то повлиять на исход «сражения» кажутся жалкими. Да я уже и не понимаю, хочу ли, чтобы он отстранился. Пропитываюсь его запахом и влагой. И сама покрываюсь испариной.

Сердце клокочет, в горле саднит, а вместе с тем между ног все больше печет.

Последняя попытка как-то разорвать наш контакт тоже не приносит успеха, и я мысленно готовлюсь к неизбежному. Пытаюсь примириться с ним принять. Ведь стоит быть реалисткой. И я реалистка. Сейчас как никогда.

Стараюсь расслабиться, наполнить легкие кислородом. Делаю вдох, но воздух не идет. Не проходит внутрь. А тем временем несколько верхних пуговиц на моей рубашке уже позорно капитулируют, обнажая грудь с торчащими сосками.

Оскал жуткий, как у одержимого добычей хищника, проскальзывает на лице Цербера. Ему нравится мой раскрасневшийся, немного взъерошенный вид. И моя грудь теперь тоже слишком доступная для него. Для шершавых крупных ладоней. Одной из которых он тут же сжимает чувствительное полушарие, надавливая на горошинку пальцами. Я всхлипываю и издаю бесконтрольный стон. Вроде делает больно, но мое одуревшее тело просит еще.

С ужасом понимаю, что его твердый член, каким-то непонятным образом выпрыгнувший из шорт, уже утыкается между моих губок.

Я замираю, думая, что вот сейчас громила возьмет меня. Сжимаюсь, хватаюсь за его широкие влажные плечи.

Вот только бандит не спешит. Удерживая меня каким-то невероятным образом, Ратмир поглаживает упругой головкой набухшие складочки. Дразнит. А потом чуть надавливает спереди, вынуждая меня подскочить и выкрикнуть от силы переполняемых меня ощущений.

– Ааах… – я совсем не контролирую себя.

– На моем члене еще не так закричишь. Жаль, папаша твой не услышит.

Крупная головка утопает в порочной влаге между моих ног.

Цербер рычит и, кажется, больше не намерен сдерживаться. Он жестко надавливает на мой изнывающий вход и вгоняет свой пульсирующий член туда одним ударом. Сразу. До самого сердца.

Ассоль

Боль пронзает меня мгновенно. Будто внутрь воткнули толстый раскаленный прут.

И меня этой болью пронизывает насквозь. Раздирает на части. Рвет.

Я вскрикиваю, сжимаюсь. Впиваюсь пальцами в плечи мужчины с такой силой, пока их не начинает сводить. На автомате, не контролируя это, пытаюсь стянуть с себя с пыточного орудия между моих бедер. Но попытки тщетны.

Есть только боль. И больше ничего.

Ратмир, кажется, замирает, вглядываясь в мои затопленные этим чувством глаза.

Похоже, он реально не ожидал. Не думал, что я на полном серьезе окажусь девственницей.

Негромкое ругательство на незнакомом языке, но мужчина не спешит снимать меня с себя. Но и не двигается больше.

И я даже благодарна ему за это. Потому что не знаю что будет, когда Цербер совершит хоть одно, пусть даже малейшее, движение. Когда начнет трахать так, как привык. Жестко и без жалости.

Тогда я просто умру… умру.

Мне кажется, я уже умираю. Что-то разливается между бедрами. Кровь? Я истекаю кровью на нем?

Не получается удержаться от всхлипа. Глаза давно застлали слезы, и теперь все щеки мокрые.