За пару часов так никто на меня и не напал, поэтому уже спокойнее полетел к пещере, опустившись за полкилометра до неё. После чего, погасив всю активность костюма, дошёл ножками.

Ввалившись в пещеру, грохнул ящик на пол и выдохнул:

— Успешно!

— Сообщение пришло? Так быстро? — недоверчиво вскинул брови следак.

— Может оказаться ловушка, — устало буркнул я.

— Вероятно. Но они знают, чем рискуют. И, Гор, напои детей, пожалуйста. Они просили уже, после снотворного всегда пить хочется.

Не став спорить, я подхватил ящик, пакет с бисквитами и, протиснувшись внутрь бытовки, под злыми, заплаканными или удивлёнными глазами воскликнул:

— Сладкое без лимита! Ешьте, сколько влезет!

Самые маленькие встрепенулись, а старшая девочка-подросток лишь нахмурилась:

— Когда нас вернут родителям?

— Сегодня ночью, не бойтесь, — беззаботно отмахнулся я.

Так и получилось, сводив детей по очереди в туалет, мы, уже не погружая их в сон, завели в салон микроавтобуса и вылетели из схрона. Место встречи не так далеко, полчаса дороги — пустырь возле озера в небольшой долине.

Безусловно, встреча в безлюдном месте увеличивает опасность нападения, но, опять же, вероятность того, что пострадают дети, велика. К тому же, по дороги мы пролетали мимо схрона Егорова, так что прибыли уже в сопровождении догнавшего нас «Скифа».

Адеми тоже привели алый доспех, успев-таки починить управление за минувший день. Однако, самое главное, перед тремя аэрокарами застыл местный мафиози, рядом с которым на коленях стояла рыжая женщина, обнимая девочку-подростка. А немного позади пара охранников и статная женщина лет пятидесяти.

Наш транспорт опустился напротив, мягко качнувшись на опорах. Выдохнув, я открыл дверь, выходя наружу. Обойдя машину, открыл дверь, давая пройти Иванову. Тяжело спрыгнув на землю, он шагнул к своей семье.

Охранники патриарха сделали шаг вперёд, наводя на безопасника оружие, а сам старик побледнел. Весь доспех следователя был покрыт брикетами с взрывчаткой, на груди висела мина, а в единственной руке зажат детонатор.

Бледный Алексей кинул взгляд на культю, обмотанную тряпками на месте левой ладони его кровиночки и скрипнул зубами. Он вышел без шлема, и девушка вскочила, бросившись к нему на заплетающихся ногах, и с облегчением крикнула:

— Папа!

Я же в это время распахнул створку микроавтобуса, скомандовав:

— Дети, на выход!

Первой вышла самая старшая, убедившись, что их встречает родня, велела выпрыгивать и остальным. Стайка детей окружила свою бабушку, и тут же скрылась в бронированном фургоне.

— Садитесь внутрь, — с непривычным теплом в голосе сказал своим близким Иванов, указав на наш транспорт. А сам повернулся к Адеми: — И что теперь?

Я встал рядом, поддержав вопрос:

— Будем сражаться до последней капли крови? Или как-то попробуем решить? Виноваты тут все.

— Если бы вы не убили Абу и его людей, ничего бы не случилось. Так дела не делаются. Где арест, доказательства? Зачем сразу убивать? — сплюнул слова старик.

— По-другому вы не понимаете, твари! Будете продавать свою дрянь до тех пор, пока не поймёте, что за такое легко сдохнуть!

В словах подполковника ненависть можно было буквально пощупать. А сам он, продолжил, всё сильнее распаляясь:

— Только умывшись кровью, лишь страх способен остановить жажду наживы. Чем больше вас сдохнет, тем лучше для всех.

Я поморщился. Как его из органов не выперли нафиг? Не знаю, почему он так ненавидит наркоторговцев, но с таким личным отношением его за километр не должны были подпустить к делу. Наверняка, он был эффективен в следствии, но к чему всё в итоге привело?

— Слабым людям всегда хочется забыться в дурмане. Твоя мать не исключение, — с некоторой издёвкой, хмыкнул Адеми. — Не мы, так другие будут продавать.

Лицо следователя перекосилось в гримасе бешенства, а ладонь с детонатором, задрожала. Уверен, если бы не семья в машине позади, он нажал бы кнопку. И что-то мне кажется, в СИБ ему после всего, что случилось, не работать. Крыша у мужика протекла основательно.

Поэтому я отодвинул в сторону Иванова и, кивнув безрукому на нашу машину, попросил:

— Займись своими, пожалуйста.

Он ожёг меня злым взглядом, но таки послушался и неловко забрался внутрь. Дверь за ним закрылась, и я, облегчённо выдохнув, поинтересовался:

— Так что дальше? Устраиваем дипломатический скандал и все причастные дружно едут на пожизненное или что? Вы знаете, Абу много чего интересного перед смертью рассказал, всех залить говном хватит.

— Признание, полученное под пытками, в суде не считаются, — поморщился мужчина. — Мы перед законом чисты.