И только когда рядом показалось знакомое лицо инструктора, я тихо лёг на землю, пробормотав:

— Я посплю, хорошо?

Жажда заставила меня проснуться, и, первым делом оглянувшись вокруг, я нашёл взглядом графин с водой и стакан. Быстро налив, жадно выпил. Потом ещё раз. И лишь тогда, откинувшись обратно на подушку, задумался о том, где нахожусь.

Судя по светлому помещению и лёгкому запаху антисептика — больница. А значит, я уже не в своём городе, у нас стационара нет — не требуется. Люди будущего практически не болеют. В случае травм стабилизировать пациента и доставить в больницу не сложно. Да и не требуется такое обычно, чаще всего врачи разбираются на месте.

То, что случилось вчера… Вспомнив произошедшее, я вскочил с кровати, бросился к двери в ванную и склонился над унитазом. Кровища, кишки. К такому меня жизнь не готовила!

Полностью опустошив желудок, поднялся и включил в воду в раковине, набрал полную горсть и брызнул на лицо. Из зеркала на меня смотрел ребёнок девяти лет со всколоченными светлыми волосами и слишком усталым серьёзным взглядом тёмных глаз. Отстой.

Врубив холодную воду, засунул голову под струю, наслаждаясь ясностью, даруемой прохладой.

Закрыв кран, встряхнулся и, подхватив полотенце, вытер голову. Что мне может грозить? Я несовершеннолетний, так что никакой тюрьмы до девятнадцати, да и отправлять на планету-тюрьму защищавшего свой дом ребёнка — будет выглядеть не очень хорошо для общественности. Однако же, человека я убил. Думаю, про подобный случай и в двадцатом веке бы трещали все газеты и телеканалы, а уж что наступит тут, где убийства крайне редки…

Какую линию поведения избрать? Травмированного на всю голову ребёнка? Тогда здравствуй психушка и никакой нормальной жизни. Хотя она меня, вероятно, и так ждёт.

Может, оно и неплохо. Когда вспоминаю картины того, как пила резала людей, так поднимается стыд, пополам с тошнотой.

Меня передёрнуло.

Мягко ступая по тёплому покрытию пола, я вернулся в кровать и, завернувшись в одеяло, уставился в потолок.

Долго меня одного не оставили, и внутрь зашёл седой сухощавый мужчина с острым взглядом, за спиной которого маячил хмурый здоровенный мужик с пистолетом на боку. Окинув взглядом врача и охранника, я опустил глаза на одеяло и тихо спросил:

— Вы отправите меня в тюрьму?

Я постарался поддать в тон отчаяния и страха. И, честно сказать, стараться особо не пришлось, стоило только вспомнить вчерашние события.

— Конечно нет, Святогор! — воскликнул врач, нахмурившись. — Ты пострадал и уже не в первый раз в жизни. Мы тебе поможем!

Оглянувшись на охранника, он выразительно посмотрел на дверь и, на недовольный взгляд, отмахнулся ладонью. Здоровяк с сомнением осмотрел палату, ещё более скептически на врача, но, всё же, вышел.

— Просто Гор, если можно, — шёпотом попросил я. — Не люблю, когда называют полным именем.

Он удивлённо поднял бровь:

— Почему? Красивое, очень древнее имя.

— Вот-вот, древнее… Так звали мифического силача. Имя, которым никогда не называли людей, пока настоящая история не стёрлось из народной памяти, и не остался один набор букв.

— Ты не прав, Гор, — мягко улыбнулся врач. — Во времена первой волны ренессанса старорусской культуры легенду ещё помнили. А всех остальных называли уже в честь тех, кто прославил имя. Например, ты знаешь про поле Петрова-Данца? Данца, к примеру, звали Святогор.

Я, не удержавшись, фыркнул. То самое поле свободных частиц, которое питает энергией большинство систем и позволяет использовать антигравитацию, не создавая сложных двигателей, а инкрустировав несколько символов концентратом морфа. И обычно его зовут просто «Поле», выделяя интонацией. Как-никак, язык хоть и очень сильно изменился, но маты оказались удивительно живучими.

Врач понимающе хмыкнул, поняв, о чём я подумал. И, между делом, добавил:

— С твоей бабушкой всё хорошо, завтра уже поедет домой. Ты же хочешь увидеться?

Я облегчённо выдохнул и часто-часто закивал. Вторя моим словам, громко заурчал живот. Мужчина усмехнулся:

— Обед тебе принесут, распоряжусь. А пока отдыхай. Вечером зайдёт твоя родственница, пообщаетесь.

Кивнув на прощание, он вышел, оставив меня задумчиво смотреть вслед.

И что это было? Никаких вопросов по вчерашнему, ничего такого, обычный разговор ни о чём. Но посмотрим, что будет дальше.

Впрочем, врач немного успокоил. Прямо сейчас меня явно никто не собирается допрашивать, а со временем придумаю правильную линию поведения. Возможно, за этим он и приходил, унять тревогу?