Он пробовал много раз, но никогда не мог потянуть жидкость, если ее там не было.

– Ничего, Анджин-сан. Потребуется очень много времени, чтобы мучиться, но когда-нибудь вы сможете.

– А вы можете?

– Редко. Только в моменты печали или одиночества. Но вкус несуществующего чая, кажется, придает смысл жизни. Это трудно объяснить. У меня получалось раз или два. Иногда вы достигаете «а» с одной попытки.

Сейчас, лежа в темноте замка совсем без сна, он зажег свечу и сосредоточился на маленькой фарфоровой чашке, которую дала ему Марико и которую он теперь все время держал у своей постели. Он пробовал целый час, но так и не смог очистить голову. Неизменно одна за другой начинали появляться все те же мысли: «Я хочу уехать… хочу остаться… Я ненавижу и то и другое… стремлюсь и к тому и к другому. А как живут эта… Если бы дело касалось меня одного, я бы не уехал… пока бы не уехал… Но здесь замешаны и другие, а они не эта и я дал обещание, я кормчий: «Перед лицом Господа нашего я обещаю вести корабли и с Божьей милостью привести их обратно». Я хочу Марико… Я хочу увидеть земли, которые мне дал Торанага… Мне нужно остаться здесь и насладиться плодами моего везения еще некоторое время… Да, но есть еще долг и он превыше всего…»

На рассвете Блэксорн знал, что, хотя он и делает вид, что снова отложил решение, на самом деле он решил. Окончательно.

– Помоги мне Бог – раз и навсегда я все же кормчий!

Торанага развернул маленький обрывок бумаги, который прибыл через два часа после рассвета. Послание от его матери было очень простым: «Ваш брат согласен, мой сын. Его письмо с подтверждением будет выслано сегодня с гонцом. Официальный визит господина Судару и его семейства должен начаться в течение десяти дней».

Торанага сел, – он как-то сразу вдруг ослаб. Голуби вспархивали со своих насестов, потом снова усаживались. На голубятню проникало ласковое утреннее солнышко, хотя дождевые облака снова пригоняло ветерком… Собрав все свои силы, он заторопился вниз по ступенькам в свои апартаменты.

– Нага-сан!

– Да, отец?

– Пошли за Хиро-Мацу. После него приведи моего секретаря.

– Да, отец.

Старый генерал пришел сразу же. Суставы его скрипели от такого карабканья по лестнице. Он низко поклонился, как всегда, держа меч в руках. Лицо его казалось свирепее, старше и решительнее, чем когда-либо.

– Добро пожаловать, старый дружище!

– Спасибо, господин. – Хиро-Мацу поднял на него глаза. – Я опечален, увидев на вашем лице все заботы мира.

– И я опечален, увидев и услышав о стольких заговорах против меня.

– Да, измена – ужасная вещь.

Торанага заметил, как рассматривают его непримиримые глаза старика.

– Вы можете говорить свободно, друг мой.

– Вы знали, что я здесь? – Старик был мрачен.

– Прошу простить, что заставил вас ждать.

– Извините, что я беспокою вас. Чему вы радуетесь, господин? Пожалуйста, сообщите мне свое решение о будущем вашего дома. Это окончательное решение – ехать в Осаку, склониться перед этой навозной кучей?

– А вы знаете какое-нибудь мое окончательное решение по какому-нибудь вопросу?

Хиро-Мацу нахмурился, потом осторожно выпрямил спину, чтобы облегчить боль в плечах.

– Я всегда знал, что вы терпеливы и решительны и всегда выигрываете. Вот поэтому я и не могу понять вас сейчас. Непохоже, чтобы вы сдались.

– Разве судьба государства не важнее моего будущего?

– Нет.

– Ишидо и другие регенты все еще официальные правители страны, согласно завещанию Тайко?

– Я вассал Ёси Торанаги-нох-Миновара и не признаю никого больше.

– Хорошо. Послезавтра – день, выбранный мною для выезда в Осаку.

– Да, я слышал это.

– Вы будете командовать эскортом, Бунтаро – ваш помощник.

Старый генерал вздохнул.

– Я тоже знаю это, господин. Но с тех пор, как я вернулся сюда, господин, я поговорил со старшими советниками и генералами.

– Да, ну и каково же их мнение?

– Что вам не следует оставлять Эдо. Что ваши приказы необходимо временно отменить.

– Кому?

– Мне. Моими приказами.

– Это то, чего они хотят? Или это то, что вы решили?

Хиро-Мацу положил меч на пол, поближе к Торанаге, и, оставшись беззащитным, прямо посмотрел на него.

– Пожалуйста, извините меня, господин, я хотел спросить вас, что мне следует делать. Мой долг, казалось бы, говорит мне, что мне следует взять на себя командование и не допустить вашего отъезда. Это вынудит Ишидо сразу же двинуться на нас. Мы, конечно же, проиграем, но это, видимо, единственный достойный путь.

– Но глупый, правда?

Серо-стальные брови генерала нахмурились.

– Нет. Мы умрем в бою, с почетом. Мы выиграем «ва». Кванто проиграет войну, но у нас в этой жизни не будет другого хозяина. Сигата га нам.

– Я никогда не радовался, бессмысленно губя своих людей. Я никогда не проиграл ни одной битвы и не вижу причины, почему мне надо начинать это теперь.

– Потерпеть поражение в бою не позор, господин. Разве сдаться лучше?

– Вы все сошлись в этом сговоре?

– Господин, прошу меня извинить, я разговаривал только с отдельными людьми и только с военной точки зрения. Нет никакой измены или сговора.