– Ты и вправду думаешь, что твоя котлета с начинкой сработает и пес издохнет?

– Еще бы, там хватит на двух таких брехунов. Я закачу такую дозу, что и быка свалит... Да ты сам знаешь: если он не залает, когда мы подойдем ближе - значит, уже сдох.

– Ладно... А где спит старуха? На этот раз ответил Серж:

– Ее лежанка стоит в дальней комнате...

Кристоф перебил его и, обратившись к Роберу, сказал:

– Пусть все это тебя не волнует. Ты поможешь нам с дверью, ведь железки - по твоей части. А потом мы с Сержем войдем, а ты останешься во дворе и будешь поглядывать за дорогой.

Подумав, Робер спросил:

– И когда это будет?

– Завтра, ближе к полуночи.

И вновь воцарилась тишина. Слышались лишь шорохи, доносившиеся с поля, да рокот Оржоля. Из лощины тянуло прохладой, и даже обожженные солнцем высокие сухие травы набухли влагой и уже не так гремели. Робер поежился: рубашка его так и не просохла. Он обернулся к Кристоферу и спросил:

– Может, по домам?

– Ты прав, пора.
– Кристоф помолчал, прокашлялся и поинтересовался:

– Ты, кажется, не в восторге от нашей затеи?

– Да нет, все в порядке, - заверил его Робер.
– Просто вам все равно вы оба в куртках, а я в одной рубашке, да и та мокрая. Если вы не против, я пойду.

Все трое встали.

– Видишь, что значит шляться по ночам, - хмыкнул Кристоф.
– Мы с Сержем не такие лопухи, мы выбираем девчонок из местных.

Они прошли несколько шагов, цепляясь за колючки;

Серж, шедший впереди, остановился и, обернувшись, прибавил:

– А скоро мы и в Лионе девочек найдем. Когда есть колеса, пятьдесят километров - пустяк.

Глава 4

Миновав пустошь, приятели прибавили шагу и за несколько минут одолели крутой подъем. Роберу стало жарко, хотя раньше спина и поясница у него совсем застыли Выйдя на дорогу, они пошли бок о бок, и Кристоф пустился в разглагольствования.

– Главное - осторожность, когда все будет позади. Обычно все попадаются именно после дела, когда начинают сорить деньгами. Думаю, прежде чем покупать мотоциклы, нужно будет выждать месяца три, не меньше.

– Думаешь, что старуха заявит в полицию?
– спросил Робер.

– Ну и шуточки у тебя! А ты думаешь, она постесняется? Зарубите себе на носу: наверняка будет следствие. Да что они найдут? Мы наденем перчатки. Главное, чтобы никто не увидел, как мы идем на дело.

– Вот-вот, да еще алиби, - поддакнул Серж.
– А для нас лучшее алиби наши старики. "Что вы, господин капрал, сегодня наш сын лег спать в девять часов. Еще бы! Если бы он уходил, я бы знала".

Серж передразнил свою мать. Все трое заржали, а Кристоф, давясь смехом, прибавил:

– Он, конечно, хохмит, но он прав. Первым делом, старики должны видеть, как мы ложимся спать.

– Да ведь мой старик уже дрыхнет, когда я возвращаюсь, - возразил Робер.

– Значит, разбудишь его...

Так они прошли несколько шагов, и Серж закончил:

– Если сумеешь.

Робер только вздохнул. Кристоф ухватил Сержа за руку и до боли сдавил ее. Серж немного выждал и продолжал:

– Не волнуйся, все старики одинаковы: им лишь бы избежать неприятностей; они присягнут, что самолично заперли тебя в твоей комнате, пусть даже они не видели, как ты вернулся.

Они надолго умолкли. По мере того как они спускались к городу, ветер стихал. Когда дорога забирала вправо, словно взрезая склон, на них волнами накатывал теплый воздух, пахло разогретым камнем и асфальтом.

– Еще в таких делах очень важно общественное мнение, - проговорил Серж.

Он помолчал, но Кристоф и Робер терпеливо дожидались, что такое он еще скажет. Скоро он заговорил снова:

– Общественное мнение - вещь нешуточная. Если верить газетам, оно может совершенно изменить положение.

Он вновь замолчал, и Кристоф спросил:

– Никак не пойму, что ты хочешь этим сказать. Мы сцапаем старухину кубышку. И что нам за дело до этого твоего общественного мнения!

– Пусть так, но ведь полиция - не мы. Когда поднимается шум, легавые копают как бешеные. Но тут я почти уверен, что народ решит: "Вот ведь старая скряга! Если бы она тратила свои деньжата, нечего было бы брать".

– Может, и так, - согласился Кристоф.
– Беда в том, возразил Робер, что когда ты ее встречаешь, например, на рынке, то сам готов отвалить ей десяток монет - на бедность.

Серж фыркнул.

– Прекрасная мысль!
– похвалил он.
– Как-нибудь, после того как мы свистнем ее денежки, я готов раскошелиться и отвалить ей сотню франков. Я-то не жмот. А ей и в голову не придет, что это ее собственные деньги.

За поворотом, огибавшим склон, показались огни Сент-Люс.

– Который час?
– спросил Кристоф. Засучив рукав, Серж показал ему часы, здоровенный хронометр со светящимся циферблатом.