И снова Василина усмехнулась непонятно, взглянула на сестру пристально, испытующе, и неожиданно смягчилась.

– Да верно уж. Небось не чужая ты мне.

Настенька улыбнулась в ответ, блаженно жмуря глаза. Шепнула:

– Спасибо.

Только теперь она ощутила, как устала. Тело молило, требовало отдыха - сейчас, немедленно!
– но нетерпение души пересилило. Настя снова открыла глаза.

Вся подобравшись, Василина смотрела на нее, и во взгляде этом было что-то странное... Где-то она встречала похожее выражение, совсем недавно - ах, да, у гвардейца, который задержал ее в переулке. И опять Настена не могла определить, что скрывается за этим. Тонкая иголочка беспокойства уколола близко к сердцу. Неужели она так долго пробыла вдали от людей, что разучилась их понимать?

– А вы как?
– нарушила паузу Настя.
– Где Игнат?

– У нас все ничего, как у людей. Детишек двое, пацаны оба - три года и шесть. А Игната нет, ушел он, осенью уж два года будет, как ушел.

– Куда?

– В странники подался. За морем, говорил, побывать хочу. Был тут у нас один такой, сказки рассказывал, - за ним братец и увязался. Да ты чего? Он ведь не маленький уже, семнадцать ему в том году исполнилось. Видать, в отца пошел, непутевый.

"Непутевый", - насмешливым эхом отозвалось в Настиных мыслях. Она даже глаза ладонью прикрыла, до того горек ей показался белый свет. Да разве может случиться такая несправедливость, чтобы родного брата не увидеть больше? Василине не понять - небось, наплакалась уже, свыклась за два года. Да и муж у нее, дети - особо горевать некогда. Это у Насти никого больше нет, две родные души только и остались. Игнат и Василинка.

– Знаешь, сестрица, - глянула Настена блестящими глазами чуть смущенно, чуть отчаянно, - я тебе сказать хочу дорога ты мне. Что бы ни случилось, знай: я тебя не забуду.

– Ну спасибо, Настенька, на добром слове. Может увидим скоро, как держать его станешь, - загадочно сказала Василина, и будто тень набежала на ее лицо - а может показалось это Насте.
– Отдохни пока с дороги. Баньку истопим. Все хорошо, милая. Все хорошо...

Заплясали, закачались, баюкая Настю, ветви яблони за окном. Ледяным лбом уткнулась она в теплое, покойное сестрино плечо, совсем как в детстве. Настя была дома...

* * *

Зеркало в золоченой раме послушно отразило Настю, представив взгляду кроме того, богато убранную комнату с голубыми бархатными креслами и диванами вдоль стен, увешанных гобеленами. Светлый ореховый паркет лоснился от воска. Настена постояла у зеркала, прислушиваясь, как шаги провожатого затихают вдали. Готовилось что-то непонятное ей. Никогда раньше она не была в городском Доме собраний и сейчас не знала, зачем ей велели прийти сюда.

Отворилась беззвучно дверь, и на пороге появился человек. Чарующая улыбка, казалось, витала не только по его лицу, но и по всей массивной фигуре, немилосердно затянутой в шелка и бархат. Двигался он, несмотря на внушительные свои рост и вес, с подчеркнутой грацией, свойственной танцорам-профессионалам. Приблизившись к Насте, мэр почтительно склонился перед нею, упрятав тяжелый подбородок в кружевное жабо.

– Рад приветствовать здесь... большая честь для нас... позвольте представиться - Павел Прокофий Эктор.

Сделав еще один шаг вперед, мэр завладел Настиной рукой - она рассеянно позволила ему это сделать - и торжественно прикоснулся к ней губами. Вспыхнув, Настя одернула руку. Словно не замечая этого, мэр снова отступил на шаг и отвесил ей еще один умелый поклон.

– Давайте поговорим о главном, сударыня, - предложил он.
– Присядьте. Разумеется, весь город уже знает радостную весть, которую вы нам принесли. Но людям мало знать. Они хотят услышать это - от вас, увидеть вас своими глазами, выразить вам свою бесконечную признательность...

– Признательность? В чем?

Эктор запнулся.

– Ну-ну... вы же наша избавительница. Благодаря вам, мы свободны от страшного владычества колдуна. В городе сегодня праздник в вашу честь оркестр, народные гуляния и прочее. Что-нибудь не так?

– Похоже, вы меня с кем-то путаете, - медленно произнесла Настя. Никакая я не избавительница. Колдун просто умер, а я сбежала из замка, возвратилась к себе домой. Вот и все. Я обычная городская девчонка, ничего особенного не сделала и не надобны мне ваши почести.

– Понял!

Откуда-то из-под жабо мэр выхватил книжечку и быстро отметил там что-то маленьким карандашиком. Дописав, он улыбнулся Насте самым сердечным образом:

– Не беспокойтесь, сударыня! Все будет в наилучшем виде. Никакого шума, никаких гуляний. Самое что ни на есть избранное общество... Но как быть с людьми, которые собрались на площади? Они жаждут вас видеть.

– Ладно, - решилась Настя, - идемте.

Мэр распахнул перед ней дверь, ведущую в крохотную, почти без мебели комнатенку. Забежав вперед, отдернул плюшевую портьеру:

– Прошу!

Настя сделала шаг вперед - и отпрянула. Под балконом шумела, волновалась толпа. Она попыталась найти в толпе хоть одно знакомое лицо, и ей показалось, что она узнала давешнего гвардейца, но от волнения Настя ни на ком не могла остановить свой взгляд. "Ну же!" - подбодрила она себя.

– Люди!
– отчаянно крикнула Настенька.
– Люди, вы свободны! Колдуна больше нет, вам некого бояться, некому платить дань. Живите спокойно!

Повернувшись, она стремительно выбежала с балкона. Позади слышались какие-то крики, нестройное "ура". Перекрикивая все звуки, заиграл духовой оркестр. Широко шагая, вернулся вслед ей в комнату и мэр.