– Это ты будешь цель показывать?
– спросил майор, командир борта и командир эскадрильи. Он и будет ведущим в этом вылете.

– Да, товарищ майор. Ещё за место штурмана, - подтвердил я.

Тот уже надел парашют, ну и мне поднесли. Я сообщил что у меня рёбра поломаны, восстанавливаюсь, так что застегнули не так туго, сидор на грудь, ну и забрался по лестнице в кабину штурмана, там уже надел шлемофон и проверил качество связи. Дальше был взлёт, и я повёл бомбардировщики, взлетели шестнадцать машин из восемнадцати, две не были готовы, точно на цель. Её выбирал из всех находок Турбин, стоянку бензовозов и тыловых частей обеспечения. На поле рядом с селом больше двух сотен грузовиков с военными грузами и бензовозов находилось. Вот наша цель. Стоят кучно, рядами, эх, поглядим как бомберы отработают. Дальше я навёл на цель головной «ТБ». Оказалось, первые две бомбы осветительные, с двух километров сбросили их над целью, остальные с такой подсветкой отработали по стоянке любо дорого поглядеть, точно и довольно уверенно. Работало по нам шесть зениток, однако две командир борта подавил. Развернувшись, высыпал остаток бомб на позиции двух установок, заставив их замолчать. После этого я повёл бомберы обратно. Цель была поражена, позади было море огня. У многих грузовиков в кузовах были бочки с топливом, всё это горело и взрывалось. Похоже какая-то часть недосчитается изрядно топлива. Это хорошо.

На обратном пути нас нагнали две пары «мессеров», я их издалека засёк, пришлось снижаться и те нас поначалу упустили, но когда мы передовую пересекали, с земли их снова навели, тут уже светало, к счастью наши «ястребки» прогнали немцев и мы благополучно добравшись до аэродрома, совершили посадку. Хм, а одна машина с дымами шла. Видимо зенитки достали, но дотянул. Дальше меня устроили на ночёвку, покормили, врач местный осмотрел, и отправили спать. Я уже был в курсе как тут работать будем. Как стемнеет я веду полк на немцев, выбирая цель пожирнее, сам выбирать буду, а возвращаемся, тут на аэродроме бомберов уже будет ждать самолёт с Турбиным, взлетаем и ведём разведку, наводя наши транспортники на наши части, ну и вернувшись, снова веду полк бомберов на выявленную самую жирную цель. Возвращаемся на рассвете. И так день за днём, то есть помимо разведки за ночь я ещё должен два вылета с бомбардировщиками совершить. Причём недалеко от передовой наши цели должны быть, чтобы времени меньше тратить на вылеты. Разведку ведь тоже никто не отменял.

День прошёл отлично, несмотря на шум, рядом была ремонтная стоянка, выспался я отлично. Потом обследование у врача, я искупался в реке рядом, и после обеда, когда темнеть начало, полк снова поднялся в воздух. Две машины что участвовали в прошлом вылете в ремонте находились, но одну удалось восстановить из другой линейки, так что в воздух поднялось пятнадцать машин. В этот раз я вывел их на стоянку крупной танковой части. Моя задача найти цель, и сообщить сколько до неё, и какой состав. Дальше осветительная бомба, и сама бомбардировка. Танкисты оказались хорошо защищены, похоже работало шесть зенитных батарей, однако бомбили мы с трёхкилометровой высоты, и довольно точно, бомбы разрывались среди стоянки боевой техники, артиллеристам тоже досталось. Оставив потрёпанную немецкую часть позади, там тоже немало пожаров было, мы вернулись. Тринадцать машин. Одна не дотянула, ладно хоть перелетела через линию фронта, вторая неподалёку от аэродрома села, а остальные дотянули. М-да, надо бы цели не такие зубастые выбирать. Однако самолёт мой уже ждал, так что после посадки, доехав до него, меня на машине подбросил, и транспортник сразу пошёл на взлёт. Тут разведка, поиск наших частей и немецких. Навели на две наши крупные части наших разведчиков, а вскоре и транспортники прилетели с необходимыми грузами. В общем, рутина. Пока мы поисками и разведкой занимались, расспросил как дела на нашем аэродроме. Оказалось, борт летал за механиками, под утро привезли две зенитки, «ДШК» и «счетверённую» установку. Вторая повреждена была, с неё только детали сняли. Так что у полка теперь есть хоть какая-то защита от налётов, но будет больше, полноценную батарею развернём.

К двум часам сам ночи мы вернулись на аэродром бомберов. Турбин полетал к Киеву, ему докладывать нужно, а я повёл полк на тыловую немецкую часть, Турбин велел её бомбить. Там тоже много бензовозов и машин с бочками в кузове было. И снова море огня. В этот раз шестнадцать машин участвовали в вылете, вернулись все. И вот так я летал одиннадцать дней. Надо сказать, ночной график был утомительный, но при этом я практически восстановился, и врач сказал, что через неделю может быть даже даст доступ к полётам, а может и через две недели. Бомберы пока не у дел были, несмотря на то что они первые на пополнение техникой, топливом и припасами, всё равно многого не хватало. Два дня уже стоят на аэродроме, бомбы ждали, когда подвезут, а я в это время ночами только и занимался разведкой, да вывозом раненых. Пару раз встречались санитарные обозы. Вызывал транспортные борта и за раз всех вывозили, включая медперсонал. А вообще бомбардировочный полк больше суток на одном месте не находился, бомбили немцы обнаруженные стоянки исступлённо, так что постоянно меняли дислокацию. По самому полку «ТБ», тот пополнился ещё двенадцатью машинами, причём за неделю было выбито четыре, из них одна безвозвратно, три других обещали восстановить. Вот полку и спустили приказ. Бомбить только тыловые части, а точнее автоколонны что доставляли припасы и топливо боевым частям. Бомбить ночью на стоянках. Мы так и делали, защищены те были слабее, потери несли серьёзные, потому и потеряли мы только одну машину безвозвратно, зато прошлись серьёзно по тылам немцам. Тем более и тактику сменили бомбёжек. Не валили всё скопом, даже когда уже и бомбить нечего было. А, например, подлетаем, я определяю ценность тыловиков, и сообщаю командиру. Тот сбрасывает осветительную бомбу, и определяет сколько машин бомбит. Например, четыре. Мы же летим дальше по трассе, основной артерии доставки грузов, пока та четвёрка работает, находим следующую цель, и тут сбрасываем осветительную бомбу, давая работать трём «ТБ». Так тройками и четвёрками работаем по этой дороге уходя вглубь тылов немцев. Во втором вылете на другой дороге, а следующей ночью снова сюда возвращаемся, серьёзно выводя из строя доставку грузов передовым частям. Судя по тому как нас активно бомбили, немцы сильно озлобились, даже перекинули сюда дополнительную эскадрилью истребителей-«ночников», с которой мы пока удачно избегали встреч, поймать нас не смогли. А вот я дважды наводил полк на армейские фронтовые аэродромы, равняя с землёй стоянки техники. Кстати, похоже дальше так и будем работать, выбивая авиацию противника. Приказ сверху сошёл.

Уже была средина июля, наши войска остановили немцев и неделю держат их на одних позициях, усиливая их и создавая глубоко эшелонированную оборону. У меня пока всё в порядке, болей почти нет, если так, резко повернусь, сидор спаснабора сам ношу. Письма от родных приходят, в общем норма. Отец пока в своём совхозе работает, у них на «МТС» организовали ремонт автотехники, тракторов, так что пока работает на месте. Юрка, штурман мой, в полку летает во второй эскадрильи. Я же жду, когда мне мой борт пригонят, с завода обещали через пять дней две новенькие машины прислать, вот туда и перейду. Договорился что Юрку ко мне направят, в экипаж. В данный момент я неторопливо в одних галифе, босой, с обнажённым торсом, повязку я уже сутки как не носил, с полотенцем на шее, возвращался от местной речки где купался, когда рядом с юзом тормозя, остановился мотоцикл с коляской, и сержант, что сидел за рулём, из нашего полка парень, крикнул:

– Товарищ лейтенант, в штаб просят. Срочно!

– Гони, - велел я, сев позади него.

Домчались мы до землянок быстро, там я мигом оделся по всей форме, прихватив сидор спаснабора, чую лететь придётся, хотя время пять вечера, и добравшись до КП полка, узнал, что меня срочно направляют к бомберам. Бомбы пришли, доставили, хватит на неделю вылетов. К тому же полку «ночников» поступил срочный приказ на вылет, как стемнеет, и подведу их я. Моя квалификация в этом уже по всем авиачастям фронта была известна. Так что меня посадили в связной самолёт, это был «У-2», и отправили на новый аэродром бомберов. Они снова место стоянки сменили. Кстати, по поводу добычи зенитных средств. Дело не прекратилось, я отмечал где стояли брошенные установки, там высаживались механики, грузились зенитки на борт двух транспортников, что работали только по этой теме, и отправляли к нам на аэродром. Даже «тридцатисемимиллиметровые» автоматические зенитные пушки разбирали и доставляли к нам в тыл. Так что у нас на аэродроме одна установка «ДШК» имелась, и четыре «тридцатисемимиллиметровых» пушки, зенитная батарея в сборе, ещё два десятка зенитных пулемётов разошлись среди частей. «Ночникам» мы тоже четыре «счетверённых» установки подкинули, есть чем защищать аэродром. Кстати, командиру бомбардировочного полка я подкинул идею создания ложного аэродрома с организацией засады. Совместной, зенитной и истребительной. Пока делают, результаты будут позже.

Когда мы добрались до стоянки аэродрома «ночников», то при посадке я отметил, что там шла активная подготовка к вылету. Похоже весь полк вылетает, двадцать семь машин. Связник высадив, полетел обратно, прихватив начальника связи полка, ему что-то нужно было у нашего полка, а сам направился к КП. Там и обнаружил почти всех лётчиков и командиров. Меня быстро ввели в курс дела.

– Я что-то не понял, - вслух задумался я.
– Командующий фронта лично отдал приказ работать нашему полку только по тыловым частям обеспечения немцев. Почему нас направляют на бомбёжку железнодорожного моста? Мало того, что там зенитная оборона очень сильная, так рядом два аэродрома подскока с истребителями. Они же ещё до нашего подлёта поднимутся в небо и встретят. Мы даже долететь не успеем.

– Это приказ командующего авиацией нашего фронта, - довольно жёстким тоном сообщил комиссар полка.
– Лейтенант, вы отказываетесь выполнять приказ командующего?

– Нет, товарищ батальонный комиссар. Просто представитель особого отдела нашего полка несколько раз говорил, что мы подчиняемся лично товарищу Будённому, и такой приказ через голову товарища маршала, мне кажется… подозрительным.

– Лейтенант, это не ваше дело, кто и кому отдаёт приказ. Ваше дело их выполнять. Вы меня поняли?