Так уж получилось, что я слишком далеко зашёл. Всё бросить и начать сначала в случае серьёзной угрозы — не вариант. Я видел себя древом, пустившим корни, и не планировал менять место жительства. Поэтому помимо укрепления обороны, нужно было как можно скорее избавиться от всех артефактов Древних.

Однако прямо здесь и сейчас существовала более насущная проблема. Ливни могли прийти в любой день, и если мой каменный дом без труда их выдержит, то с деревянными хибарами всё было не так однозначно. В прошлом рабы укрывались в шахтах Хайрока вместе со своими пожитками, а затем восстанавливали разрушенные стихией дома.

Но я посчитал, что мы сможем укрепить дома и устоять. Пришлось потратить уйму магической руды, чтобы превратить дерево в камень. При помощи всё того же артефакта мы окружили Хайрок двухметровыми стенами, которые должны были сдержать потоки воды и возможные оползни.

От последних помог контролируемый подрыв, из-за которого гора поменяла свой вид и стала похожа на облезлую кошку. В опасных местах мы дополнительно прошлись «окаменителем», дабы свести риск схода селей к минимуму. А все камни усилиями кукол отправились вниз по склону.

Реку мы перекрыли полностью, с чем вновь помогла Мария. Её геройство во время бури окончательно убедило меня в том, что ей можно было верить. Конечно, с оговоркой на текущую ситуацию. То есть, если бы я начал проигрывать, а люди Виктора подходили бы к деревне, то Мария могла попытаться сбежать, опасаясь за свою жизнь.

На всё про всё ушло больше двухсот килограмм ценнейшей магической руды, но самое интересное в том, что Изабелла фактически купила сразу три шахты. Она заключила контракт, по которому вся руда, добываемая на юге Королевства Двух Рек, должна была идти к нам.

И мы легко обосновали такие покупки тем, что собирались возводить и зачаровывать стены. Антимагия была дорогим удовольствием, дорогим и эффективным, а потому такая сделка ни у кого не вызвала подозрений. Правда, на рынке намечался дефицит руды, который грозил повышением цен. Но золота у нас было столько, что хоть жопой жуй. Поэтому, как говорится, бабки не проблема.

София должна была прибыть через семь дней, но из-за грядущей бури я приказал ей укрыться в покинутой деревне и переждать. Причём проблема была не столько в невозможности передвижения по такой погоде, сколько в вероятности выронить ценный груз. И даже если бы куклы всё собрали, то могли появиться нежелательные свидетели.

Но к несчастью, после сезона ливней грунтовые дороги приходили в негодность минимум на неделю. Поэтому как скоро я получу своё золото — неясно. Однако за него я особо не переживал, ведь буря влияла на всех одинаково, а если и давала преимущества, то только мне и моим куклам, которые научились передвигаться в сложных условиях.

Больше всего меня заботили запасы провизии, которых могло не хватить, если буря не закончится за две недели. Такое бывает не чаще, чем раз в сто лет, но всё-таки это возможно. История этого мира помнила случаи, когда вода лилась с неба двадцать шесть дней подряд. Тогда многие города оказались затоплены, урожай и семена сгнили и, помимо погибших от самой бури и болезней, весь континент оказался на грани гибели.

Голод длился ещё восемь лет после того случая, во время него заканчивали свою жизнь целые королевства! Люди ели друг друга, и чего только в то время не происходило. Больше всего пострадали центральные королевства, на остатках которых и появилась Священная Епархия Давида. Религиозные фанатики быстро поняли, что к чему, и под знамёнами справедливости и веры в Бога захватили обширные территории, попросту присвоив их себе.

Погода — вещь крайне непредсказуемая, и у меня не было ресурсов, чтобы на неё повлиять. А на такой специфической планете, как эта, климат выступал в роли одного из главных факторов естественного отбора. Ежегодная буря накрывала практически весь континент, и только редкие жители севера могли избежать гнева природы. Но им и в остальное время было чего бояться, ведь жизнь в снегах с развитием технологий на уровне Средневековья — настоящее испытание.

А пока Хайрок готовился к сезону ливней, у меня в постели разворачивалась битва не на жизнь, а на смерть. При всём внешнем спокойствии, что Изабелла, что Рафталия не хотели отдавать меня сопернице. И если от плода моей фантазии я такое мог ожидать, то вот слова ушастой хитрюшки про жизнь в обществе с многожёнством меня смутили.

А началось всё с того, что они не поделили, кому я уделю время первой. Эти две ревнушки не только составили календарь, но даже успели согласовать его, но когда речь дошла до подставления имён вместо «Первая» и «Вторая», начались дебаты.

Сперва меня это умиляло, ведь они обе буквально брюзжали напускной вежливостью, но потом это переросло в какой-то базар. Я был вынужден взять всё в свои руки и предложил им подкинуть монетку — самый простой и самый эффективный способ.

После недолгих уговоров они всё же согласились. Изабелла вышла победительницей и запрыгала от счастья, словно ребёнок. Тогда-то я и понял, что дело было не столько во мне, сколько в банальном соперничестве ради соперничества. Каждая хотела одолеть другую, но в конце концов всё решила судьба, ведь мирно они бы точно не разошлись.