Мне действительно полегчало, когда я навернула тарелку борща. Подумывала над второй порцией, но сумела сдержать себя в руках и поплелась обратно.

Добравшись до лестницы, я услышала женский протяжный стон.

Рефлекторно застыла, поставив ногу на первую ступень, и напрягла слух. После череды томных, надрывных охов и ахов мои щеки окрасились в жаркий румянец.

Не маленькая девочка, сразу додумала, что к чему творилось в гостиной.

Я не знаю, за каким чертом пошла на звуки ритмичных шлепков и басистого рычания.

Не знаю, зачем вытянула шею из-за угла и подсмотрела за неистовым соитием Суворова и его невесты.

Он взял ее прямо на полу, поставив на колени и развернув к себе спиной. Вколачивался в нее быстро и жестко.

Повсюду были зажжены свечи. На столике стояла распитая бутылка вина и два осушенных бокала.

Не знаю, почему я продолжала наблюдать за сплетением обнаженных, блестевших от пота тел.

Не знаю, почему ненавидела себя так сильно, что разбивала собственное сердце таким образом.

Размалывала его вдребезги и яростно топталась на осколках.

ДАВИД

– Любимый, как тебе такой вариант? – Катя протянула глянцевый свадебный журнал.

Я мельком пробежался взглядом по изображению белоснежного изящного платья и погладил свою королеву по бедру.

Конец ознакомительного фрагмента.