Дары начали поступать уже на следующий день. Первой прибыла редкостная птица, пленяющая слух волшебными руладами. Птицу сопровождало послание, написанное достаточно скверными стишками.

– Какой прекрасный почерк! Не иначе, Барули потратил несколько димий, чтобы заплатить поэту за работу, - прокомментировала Накойя, прочитав послание, когда Мара отложила его в сторону.
– Такие расходы - и все впустую. Это ужасно.

Мара жестом велела слуге убрать цветную бумагу, в которую была завернута клетка с птицей. Сама птичка перепархивала с жердочки на жердочку и заливалась дивными трелями.

В эту минуту на пороге кабинета возник Аракаси. Поклонившись, он сообщил:

– Госпожа, мне удалось выяснить, кто шпион Кеотары.

Словно задумавшись, Мара приказала рабам унести птицу в другую комнату.

Только после того как птичьи трели стихли в дальнем конце коридора, она спросила:

– И кто же он?

– Один из слуг Барули поспешил отправить донесение властителю Мекаси... вероятно, для того чтобы уведомить его о безумствах сына. Но это еще не все. Очень странно ведет себя другой раб-носильщик: он также отлучался из городского дома своего хозяина. Ему зачем-то понадобилось повстречаться с торговцем овощами. Однако предметом их беседы были отнюдь не овощи. Похоже, что он и есть шпион Минванаби.

Мара покрутила пальцами кончик ленты.

– Что-нибудь было предпринято?

Аракаси понял ее с полуслова:

– С первым произошел несчастный случай. Его донесение попало в руки другого торговца овощами, который, по странному стечению обстоятельств, ненавидит Джингу.
– Мастер тайного знания извлек документ из складок одежды и передал его Маре.

– От тебя все еще попахивает клубнями сеши, - кротко пожурила мастера властительница Акомы и принялась читать записку.
– Что ж, твои предположения подтверждаются. Кроме того, отсюда следует, что Барули понятия не имеет о существовании второго агента среди своей челяди.

Аракаси обратил внимание госпожи на одну из строк донесения:

– Если эта сумма верна, то по милости Барули его отцу грозят серьезные финансовые неприятности.
– Мастер тайного знания помедлил.
– Я воспользовался советами Джайкена и убедил многих ремесленников и торговцев не отсылать счета Кеотары и попридержать их... на некоторое время. Твое мудрое правило - всегда оплачивать счета в срок - и на этот раз сослужило Акоме добрую службу.

Мара кивнула в знак признательности.

– Какую отсрочку это дает Кеотаре?

– Очень недолгую. Какому торговцу по карману долго оплачивать ухаживания Барули? Скоро они забросают хадонру Кеотары требованиями об уплате долга. Хотел бы я побывать в хозяйском кабинете Кеотары - пусть даже в образе букашки на стене, - чтобы полюбоваться сценой, которая там разыграется при получении всех этих счетов.

Мара бросила на мастера проницательный взгляд:

– Ты сказал не все, что собирался.

Аракаси удивленно поднял брови:

– Госпожа меня хорошо изучила, - подтвердил он. В его голосе отчетливо слышался вопрос.

Мара взглядом указала на ступню Аракаси, которой он легонько постукивал по ковру:

– Когда у тебя все, ты перестаешь притопывать.

На лице мастера мелькнула тень усмешки.

– Колдунья, - с восхищением произнес он, а затем вернулся к обычному деловому тону.
– Новости вот какие. Партия Синего Колеса только что отозвала из Мидкемии всех своих полководцев. Но, если ты помнишь, у нас были сведения, что этого следует ожидать.

Глаза у Мары сузились:

– Тогда у нас осталось мало времени, чтобы довести до конца планы насчет этого тщеславного и глупого юнца. Отец вызовет его через несколько дней, даже если и не успеет узнать о бедственном состоянии своей казны.
– Она рассеянно вертела в руках свиток, обдумывая дальнейшие шаги.
– Аракаси, постарайся уследить за любыми попытками послать к Барули гонца до тех пор, пока Накойя не уговорит его поднести мне в дар этот паланкин. А когда он наконец на это решится, матушка, сразу же пригласи его навестить меня.
– Взгляд Мары задержался поочередно на лицах обоих советников.
– И будем надеяться, что сумеем справиться с ним до того, как отец прикажет ему убить меня.

В каждый из последующих четырех дней Барули присылал новый подарок. Слуги складывали их в углу кабинета Мары, и Накойя уже ворчала, что комната стала похожа на базарный прилавок. Груда производила впечатление: роскошные платья из тончайшего шелка, экзотические вина и фрукты, доставляемые из дальних краев за баснословные деньги, самоцветы и даже украшения из металла. И, наконец, на пятый день, считая с того момента, когда Мара отвергла провинившегося сластолюбца, прибыли злополучные носилки. Тогда Мара велела Аракаси переслать юноше второе письмо, перехваченное накануне. До властителя Кеотары все же дошли известия о расточительности сына, и негодующий Мекаси требовал, чтобы Барули немедленно возвращался домой. Разгневанный глава семьи достаточно красноречиво излагал, что именно он думает о безответственных мотах и кутилах.