— Справишься? — спросил я, когда его привел к нам Вепрь.

— Я автомат в руках не держал, а с коптерами играю с детства, — честно признался парень из обеспеченной семьи.

Русик оправдал наши надежды. С помощью квадрокоптера он проводил разведку и корректировал огонь. И даже первым из нас получил медаль. Не как оператор беспилотника, а за опасную диверсионную операцию. Русику досталась награда, а весь риск взял на себя Шмель.

Это особая история, которую мы втроем держали в тайне.

Микроавтобус волонтеров движется к линии боевого соприкосновения. Мы проезжаем освобожденную территорию, где недавно шли упорные бои. Панорама из окна микроавтобуса не та, что из-за бруствера окопа. Трудно узнать местность, но где-то здесь Русик и стал «героем».

…В тот день противник предпринял дерзкую контратаку на бронетехнике. Штурмовики «Вагнера» зарылись оборону. Мы били по движущимся бронеавтомобилям, корректируя огонь с беспилотника. Не прошло и часа, как Русик доложил о потере беспилотника. Наше положение осложнилось. Я приказал открыть заградительный огонь, чтобы отсечь дополнительные силы противника.

К вечеру атака противника была отбита. Ко мне пришел Вепрь, на вид уставший, но взгляд злой, целеустремленный.

Он принес форму украинского сержанта и спросил:

— Твой Русик из местных. По-украински болтает получше нашего?

— Гутарит на мове, — подтвердил я.

— Зови его.

От Русика Вепрь потребовал:

— Скажи паляниця. И шо там еще хохлы пытают, для вычисления москалей?

— Зачем? — оробел Русик.

— Можешь или нет?

— А як же. У бабуси з Полтави щолита проводив.

— Добре сынку. Пойдешь с нами. Понял?

— Куда?

Вепрь стал объяснять мне:

— Недобитые укры по кустам затаились, а ночью отступать к своим будут. Так с той стороны думают. На самом деле, кого мы не покрошили, тех повязали. Мы вместо укров пойдем в их форме. Выйдем на опорный пункт. Русик крикнет, что свои. Заболтает на мове, чтобы мы ближе подошли. А дальше я отомщу за Лоцмана. Понял?

Я видел, как съежился Русик.

— Лоцман погиб? — речь шла о близком друге Вепря.

— Он — двести, еще трое — триста. — Вепрь выругался.

По ожесточению в голосе я понял, что Вепрь не откажется от опасной операции, но все-таки спросил:

— Уверен, что прокатит?

— Ребята злые, а злость — это сила. Опорник в бетоне. В лоб брать глупо, возьмем хитростью. — Вепрь кинул украинскую форму Русику. — Переоденься. На сон три часа. Понял?

Обескураженный Русик развернул одежду в пиксельном камуфляже с желтой повязкой на рукаве.

— Тут кровь.

— С раненного сняли, — подтвердил Вепрь. — На трупаках еще хуже.

Командир штурмового отряда ушел, считая вопрос решенным. Фактически он отдал приказ. А приказы на войне не обсуждаются.

В окоп сунулся Шмель. Он подслушал разговор и похлопал Русика по плечу:

— Поздравляю. Ты в ДРГ «Вагнера». Станешь героем.

— Я не хочу. Не смогу, — заныл Русик.

У меня тоже были сомнения, что Русик справится. Но Шмель решительно заявил:

— Не ссы! Я тебя подготовлю.

Через три часа группа Вепря ушла в ночь с желтыми Вэсэушными повязками на рукавах. С ними отправился Русик.

Потом мы слышали взрывы гранат, пулеметные и автоматные очереди. Через некоторое время ко мне в окоп скатился чумазый боец в украинской форме.

Я взглянул на лицо в черной раскраске и не поверил своим глазам:

— Шмель?

— Заменил Русика, — подтвердил друг. — В таком виде ночью мы на одно лицо, даже Вепрь не разобрался.

Меня обожгла догадка:

— Русик тебя подкупил?

— Я сам предложил. У него батя — богатый буржуй. Пусть платит! Мы позвонили ему и договорились. Внушили, что нам дрон с тепловизором нужен, на них ценник от миллиона.

Шмель во всем искал выгоду и любил легкие деньги. И даже на войне нашел способ заработать.

— Что вылупился, Кит? Я за всех стараюсь! Там кроме квадрика, на наш будущий бизнес останется.

— Какой бизнес, если мы сдохнем.

— Не каркай! — Шмель схватил меня за грудки. — Русик бы сдрейфил и наших положили. Ты этого хотел?

— Нет.

— Так не трепись! На штурм ходил Русик. Такой был уговор.

Шмель оттолкнул меня, скинул украинскую форму и, прежде чем бежать за своей, сообщил: