Илюша умел решительно все. Сева говорил о нем: «У него руки вставлены так, как полагается...»

В устах Севы подобные слова означали наивысшую похвалу.

— Это не я, — сказала она. — Это мой муж. У него получается все, за что бы он ни брался.

— Он кто, инженер?

— Да, инженер.

— А вы тоже?

— Нет, я врач. Хирург.

— Хирург, — повторил он. — Работаете в больнице?

— Да, в больнице.

Приподняв брови, он вдумчиво оглядел ее.

— Если бы я заболел, я бы вам поверил.

— Вот как, — сказала Эрна Генриховна. — А ты, видать, льстец.

— Нет, я люблю говорить то, что думаю. По-моему, вам можно верить.

— Спасибо в таком случае, — сказала она. Ему было четырнадцать лет. Он был чересчур высокий для своих лет, тонкой кости, светловолосый, с карими глазами. Кого-то напоминал Эрне Генриховне, а кого, никак не могла припомнить.

Она пристально вглядывалась в него, потом отводила глаза в сторону, снова принималась глядеть, вдруг ее осенит. Но нет, никак не могла вспомнить, а между тем с первого же взгляда показалось, что они уже не раз встречались, или так казалось потому, что он напоминал кого-то, хорошо ей известного.

Ей очень хотелось знать, почему он добивался встречи с Надеждой, но она скорее умерла бы, чем разрешила бы себе донимать вопросами кого бы то ни было, пусть даже подростка. Захочет — сам скажет, а она его ни о чем не станет расспрашивать. Господи, да он на Надежду и похож!

В коридоре хлопнула дверь. Эрна Генриховна прислушалась.

— Может быть, это Надежда? Подожди, пойду гляну...

Вернулась в комнату вместе с Надеждой.

— Кто меня спрашивает? — спросила Надежда.

— Я, — ответил Валерик.

Надежда вроде бы нисколько не удивилась.

— В таком случае идем ко мне.

— Идем, — согласился Валерик. Вежливо поблагодарил Эрну Генриховну. — Спасибо вам за то, что приютили меня.

— Если ты останешься до вечера, познакомлю тебя с мужем, — сказала Эрна Генриховна.

— Я останусь, — пообещал он.

Вслед за Надеждой вошел в ее комнату.

— А вот у вас совсем другое дело, — сказал.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Там очень порядково, очень прибрано.

— А у меня, ты хотел сказать, беспорядок?

— Зато у вас много книг, — уклончиво сказал он. Надежда села на диван.

— Тебя как зовут?

— Валерик.

— Садись, Валерик.

Он сел возле нее.

— Я приехал из Миасса, с Урала.

— Прекрасно, — сказала Надежда. — Ты мог приехать из Клондайка или Типперэри, а при чем здесь, прости меня, я? Какое я имею отношение к Миассу?

— Вы имеете отношение ко мне, — ответил он. — Вы — моя тетя.

И она опять нисколько не удивилась. Тетя так тетя, мало ли сколько у нас у всех родственников, о которых порой даже и не подозреваешь... Сказала невозмутимо, улыбаясь глазами:

— Стало быть, здравствуй, племянник!

— А вы не смейтесь, — сказал Валерик. — Я ведь в самом деле ваш племянник. Сейчас выложу все наши родственные связи.

— Давай выкладывай, — сказала Надежда.

Отец Надежды, который некогда разошелся с ее матерью, тому уже лет тридцать пять, уехал в Миасс, там на окраине города жил его старший брат.

И он остался жить в рабочем поселке, поступил на механический завод начальником цеха, женился на местной жительнице из старинной семьи потомственных уральских рабочих, и она родила ему сына.

— Вот этот самый сын — мой отец, — сказал Валерик. — А вам он брат.

— Ну и как он там, мой брат?

— У папы другая семья, — не сразу ответил Валерик, — у мамы тоже. Папа давно на Север уехал.

— Понятно. И другие дети?

— У папы дочь, а у мамы две. Близнецы.

— А ты, мне думается, не ладишь с отчимом?

— Ненавижу его! — вырвалось у Валерика. — Ненавижу! — Взглянул на Надежду, сказал уже спокойнее: — В общем, я не мог больше жить дома.

— А бабушка осталась с мамой?

— Бабушка в инвалидном доме, — сказал Валерик. — Отчим заставил ее отдать, и мама согласилась, она ни в чем не может отказать мужу, и бабушку отправили под Челябинск, в инвалидный дом.

— Ясно, — сказала Надежда. — Сейчас ты поужинаешь и ляжешь спать, а завтра обо всем подробно потолкуем.

— Ужинать я не буду, — меня накормила ваша соседка, а спать хочу ужасно!

— И у меня глаза слипаются, — сказала Надежда. — Давай ляжем спать, завтра мне надо позднее в институт, можно поспать подольше.