Семен не хотел и все-таки спросил:

— А зачем изучать?

— Потому что, милый мой, у тебя встречаются не только шероховатости стиля и штампы, это уж как водится, но и просто не очень грамотные обороты...

— Дайте пример, — попросил Семен.

Герасимов усмехнулся:

— Сколько угодно. На каждой странице. Вот, хотя бы... — И он прочитал, что называется, с выражением, выделяя слова: «Болтавшиеся на его спине ноги немца не оставляли сомнения в том, что их обладатель напуган до смерти».

— Как, — спросил, — самому-то нравится?

— А что? — неподдельно удивился Семен, — чем плохо?

— А ты вдумайся, милый мой, — продолжал Герасимов, — прежде всего, все это звучит в достаточной мере неуклюже. Потом, как это можно по ногам, которые болтаются на чужой спине, определить, что их обладатель напуган до смерти?

— Они дрожат, — ответил Семен.

Герасимов, наверное, хотел засмеяться, но глянул на Семена, на его расстроенное лицо, и ему стало от души жаль юношу.

Сколько таких вот юнцов, да и людей куда старше, довелось ему видеть в редакции! Сколько их являлось к нему, нерешительных, смелых, упоенных собой и начисто неуверенных, рассчитывавших на быстрый успех, неминуемую славу и дрожащих от искреннего страха...

«Писать о том, о чем знаю, что видел и перечувствовал, — думал Семен по дороге домой, мысленно повторяя советы Герасимова, — а что я, собственно, знаю? Что видел? Учился в школе, потом год в экспедиции, теперь учусь на вечернем. Бегаю по заданиям «Вечерки», вот и все. Невелик багаж...»

Он задумался и не заметил, как наскочил на девушку, идущую навстречу. Девушка поскользнулась, упала. Семен упал на нее, но тут же мгновенно вскочил на ноги, протянул ей руку. Она встала с земли, сердито глянула на него, вдруг улыбнулась. И Семен ответно улыбнулся ей.

Позднее Лена утверждала, что их знакомство началось с падения.

Она часто говорила:

«Женщины во всем обогнали мужчин. Кругом сплошные Изольды, а Тристанов раз-два и обчелся...»

Всерьез утверждала:

«Все хорошие люди произошли от собак...»

Безумно любила собак, особенно беспородных, не могла пройти равнодушно мимо собаки, бежавшей по улице, непременно останавливалась, начинала заговаривать с собакой и после уверяла:

— Меня все собаки понимают, что бы я ни сказала...

У нее была собака по имени Плюшка, когда-то подобрала ее на Трубной площади. Шла из булочной, видит, к водосточной трубе жмется небольшой, на коротких лапах белый пес.

Лена подошла ближе, вынула из хозяйственной сумки бублик, пес отвернул голову. Тогда она отщипнула кусочек сдобной плюшки, и пес с готовностью выхватил кусочек из ее руки.

— Ах ты, плюшка, — сказала Лена, — ты один или ждешь кого-то?

Постояла какое-то время возле собаки, потом спросила:

— Так как, пошли со мной?

И собака пошла рядом с нею, нога к ноге.

Само собой, она немедленно хорошенько вымыла собаку, как только они пришли домой, завернула ее в махровый халат, положила в кресло рядом с батареей центрального отопления и, сев рядом, стала думать, как быть, что делать дальше.

Квартира была не отдельная, вместе с Леной проживала еще одна соседка, тихая старушка, редко выползавшая в коридор и на кухню.

Единственным осложнением был вопрос отпуска, Лена любила во время отпусков ходить в далекие походы, и вот, скажем, предстоит отпуск летом, на кого оставить собаку?

«А, — решила Лена, — обойдусь как-нибудь, авось кто-то выручит...»

Так и вышло. Собака жила у нее шесть с половиной лет.

За эти годы Лена не пропускала возможности поехать в отпуск, и каждый раз кто-либо из знакомых или друзей соглашался ухаживать за Плюшкой.

Плюшка сильно привязалась к дому, Лена понимала, переселить ее на один месяц в другой дом нельзя, собака может истосковаться, перестанет есть, чего доброго, погибнет от тоски, решив, что Лена задумала избавиться от нее.

Поэтому Ленины подруги переселялись на это время в ее дом. И Плюшка, хотя и скучала, все-таки не так сильно, как если бы она жила в каком-либо чужом, незнакомом месте. Она ходила гулять с подругами Лены, ела то, что они давали ей, но решительно уклонялась от каких бы то ни было ласк и поглаживанья по шерсти. Зато сколько счастья обрушивалось на Лену, когда она переступала порог своей квартиры! Плюшка не отходила от нее ни на минуту, все время бросалась к ней, начинала облизывать лицо и руки, тихонько повизгивала от радости, оттого, что Лена рядом и, надо думать, теперь уже не покинет ее.