Хотя… не стоит нагонять пафоса, ведь Дамексус изначально имел несоизмеримо меньше опыта в таких вопросах, чем второй наследник Торвандори, прошедший не только через военную академию, но и через обширную полевую практику сражаясь то просто с наплывом чудищ во время бури ветров, то со Свободным. Так что в этих битвах Ланс скорее доказывал не свою силу, а слабость и посредственность оппонента.

— Твой отец сошёл с ума… — продолжил говорить Дамексус.

Но договорить он не успел. Сверкнули янтарные глаза и в них зверолюд увидел и подошедшее к концу терпение, и ненависть, и чрезвычайную усталость. Но всё же сильнее всего выделялись гнев и ярость, кажется, во взгляде аристократа застыли сотни и тысячи способов самой ужасной расправы. Медленное сжигание заживо, наполнение лёгких жидкостью и последующим разогревом, хотя магию воды можно использовать и для взрыва сосудов внутри тела, магия молний заставит любого смертного корчится в болезненных судорогах…

Но вместо всего этого последовало лишь два удара, которым Дамексус даже не сопротивлялся, хотя мог бы. Всё же он командир стражи, пусть и бывший, и на этот пост его назначили не за красивые клыки. Хотя, с другой стороны, зверолюд в то же время прекрасно знал второго наследника. Сражаться с ним в дуэли хоть на сколько-то равных могут лишь единицы. Он даже Халсу’Алуби в своё время победил, а теперь ещё сильнее стал. Исход известен заранее, да и не было внутри уже никакого желания продолжать сражаться.

Первый удар копья пронзил сердце, второй сразу же пришёлся в голову. Две молниеносные атаки и в этот же момент по третьему фронту набросились тени в Кихарисе, которые подобно аллигатору разрывали ментальное тело Дамексуса, исключая даже потенциальную возможность выжить. Это была быстрая смерть.

Кровавый кристалл продолжал гореть огнём на перстне, он переполнялся гневом и ненавистью, которую сам Ланс всеми силами сдерживал и не давал вырваться на волю. Ведь какими бы сильными не были эмоции, нельзя превращать приговор справедливости в грязную месть с пытками и мучениями. Сюда аристократ пришёл не ради утоления собственных эгоистичных чувств. Лишь для того, чтобы поставить точку в очередном вопросе.

Схватив две головы тут же, маг с янтарными глазами поспешил на вершину наблюдательной башни, где взял ездового ящера и покинул поле боя. Война и так уже подошла к концу, все стороны получат своё и личного присутствия здесь более не требуется. До центра Ландоса, до одноименного города пришлось лететь не так уж и долго. Но спешился Ланс заранее, после чего позаботился о своём скрытном передвижении.

Но вскоре аристократ добрался до храма Этия, где его уже ждала Шиада Клези, ставшая послушницей. Некогда богатая дворянка буквально мыла полы стоя на коленях, но, пожалуй, лишь теперь она обрела хоть какое-то душевное равновесие. В это трудно поверить, но счастье действительно не в монетах. Для подтверждения этого факта достаточно взглянуть на большинство лариосов Эдема и всё станет предельно понятно. Постоянные конфликты, в Ландосе ещё и междоусобные войны, они рвут друг другу глотки, а внутри семей для каждого члена выставляются цели, достижения имеет абсолютную важность. Долг и ответственность, жизнь в постоянных оглядках на действия конкурентов и борьба даже не за новые вершины, а просто за удержание имеющихся. Они богаты, но что-то никто из них не улыбается. Халсу’Алуби возглавлял целый город, но у него так и не появилось близких людей, жены или детей. Бастен Одинокий Волк, гном-банкир из Орта Миос, он мог купить себе парочку добротных кластеров и ярусов, даже не тратя деньги из капитала, просто так покупка на личные деньги. Из-за этих монет он потерял всю свою семью. Или может семья Нар’Авидов? Дхинарел просто был вынужден переехать в Сарос, потому что не был достаточно амбициозным и из-за порицался в том числе своей сестрой Киране. Список можно продолжать долго, но лично Ланс не знал ни одного человека, кто бы нашёл счастье в монетах и власти. Там обычно находят лишь горечь потерь.

Увидав гостя, Шиада тут же поднялась и поспешила провести его к старшим. Она ничего не говорила, как и Ланс продолжал хранить молчание. Да и что тут скажешь? На самом деле аристократу снова очень повезло, что он встретился с этой сатирессой. Именно благодаря её вопросу верный пёс рода Торвандори впервые задумался. И как оказалось решение вопроса с Гильдией находится на поверхности. Ведь в Эдеме их власть не абсолютна.

Шиада довела аристократа до нужного зала, приоткрыла дверь и пропустила гостя вперёд. Внутри Ланс обнаружил одного из епископов. С ним он уже встречался в Орта Миос, ведь именно сильнейшего мага света отправили разбираться с угрозой прорыва бездны от имени духовенства, а затем также на его плечах лежала зачистка подземного города от оставшейся заразы.

Рядом же с главой самого влиятельного в Ландосе храма стоял сам герцог Рейнальд ле Нобель. Сам титул герцога является уникальным и единственным, обладатель же его как правило всегда является вторым по силе смертным в королевстве, после короля. Конкретно в Эдеме власть семьи ле Нобель считается в некоторые века даже более сильной, чем у королевской семьи. Во многом это связанно с военными действиями, ведь чаще всего армию возглавляет именно герцог или кто-то из его сыновей. Ну и, как, наверное, можно догадаться, когда вторгается Свободный, то сразу же растёт и власть солдат.

— Господин Бальмуар, — не отворачиваясь от статуи Этия в облике древнего ткача, произнёс епископ.

Ланс тоже подошёл к статуе и положил прямо под лапы удивительного монстра две головы. С Гильдией найти общий язык не получилось, зато получилось с духовенством. Фактически аристократ занимался всё тем же, сохранением стабильности Эдема, но теперь за его головой приглядывали священнослужители. И это хорошо, теперь можно не так сильно переживать о появлении Этио Апотелос.

— Мой старый друг, — произнёс уже герцог, когда достаточно близко подошёл аристократ. — Рад, что ты жив.

Но Ланс ничего не ответил, не из-за гордыни или какой-то обиды, просто будто сил стало раз в сто меньше. Мысли также уводили сознание куда-то дальше в прошлое, заставляя размышлять о том, что уже не имеет никакого смысла и лишь мешает идти дальше.

Где-то там нашлось место и для Рейнальда ле Нобель. Он действительно был настоящим другом Ланса. К тому же и семьи Торвандори и ле Нобель дружили ещё до возвышения Зелгиоса, который так-то начинал свой путь здесь, в Ландосе. Как и любые другие сильные, он явился в Эдем с поддержкой и гордой поднятой головой, имея в других городах прочное подспорье для последующей реализации планов.