— Ну… — Синрив замялся, будто не знал, как это сказать. — Ваш костюм…

— Что?

— Он же жёлтый. Вы в нём похожи на цыплёнка.

— Хм… вот как, — задумчиво выдал Ланс, который только что понял какое именно чувство не покидало его всё это время.

Костюм действительно был жёлтым, вернее золотистым. Многие граждане Анхабари наряжаются в подобные цвета, ведь это буквально город Палящего Солнца. Тёмные цвета здесь никто не носил. Кроме того, расцветка подходила и к янтарным глазам. Но…

— Вам больше идёт чёрное. В прошлом фраке вы выглядели статно и элегантно, а в этом… как какой-то ребёнок, любящий цвета по ярче, — продолжил говорить Синрив. — Строгий готический фрак говорил о вашем холодном нраве, белая рубашка к нему идеально подходила и тоже являлась данью неизменной классике. А это что… жёлтый костюм. Вы выглядите нелепо, ужасно, я бы даже сказал постыдно, да и вообще жёлтый цвет ассоциируется с мо…

— Так, я тебя понял, — Ланс прервал своего раба и вздохнул. — Хватит на сегодня правды.

— Как прогресс? — раздался слабый голос позади Ады, уткнувшейся в разложенные перед книги и свитки на столе.

Четвёртый мастер сегодня проводила последние уроки в этом месяце и последние уроки в целом. Согнутая в три погибели старушка в очках, использующая для передвижения трость, но не красивую и элегантную, как у Лансемалиона Бальмуара, а практичную, надёжную и удобную, чем-то похожую на корягу.

Такая участь ждёт любого из смертных, каким бы сильным магом он ни являлся. Рано или поздно возраст возьмёт своё. Да, в это трудно поверить, ведь редко можно увидеть архимага в столь плачевном положении, история запоминает их статными, красивыми, великими во главе армий и на защите городов. Во многом из-за того, что волшебники редко доживают до настоящей старости. Чаще они погибают во время своих безумных экспериментов, на очередной войне за власть и просто из-за собственной жажды безудержной силы, ведь тайны мироздания крайне заманчивы.

Но эта старуха избежала подобной участи. Во многом из-за того, что действительно по-настоящему сильной она никогда не и была, особенно если говорить о боевых возможностях. В результате… в какой-то момент она просто остановилась, впала в депрессию, понимая, что всяких монстров вроде Халсу’Алуби ей никогда не догнать и уж точно не обогнать. Затем после долгих лет тьмы появился свет и новый смысл жизни.

— Ох, позволь взгляну на твои черновики, дорогуша, — прокряхтел в первую очередь мастер, потом уже старая и уставшая от жизни женщина.

Ада аккуратно пододвинула свои свитки, после чего учитель и ученик продолжили работать уже вместе. Да, именно работать, трудиться, речь именно об этих двух словах, но не про какой-то урок с примерами и правильными вариантами. Потому что даже многовековая мудрость не могла справиться с поставленной задачей, отличавшейся от всех до этого. Приходилось в том числе и изучать что-то новое, с чем свежий разум ученицы справлялся куда лучше.

Четвёртый мастер, как и вся пятёрка, также являлась и мечницей, но не прямо уж опытной. Нет, в качестве инструктора в военной школе ей будут всегда рады, даже в таком почётном возрасте. На что-то большее претендовать она не могла. И пусть может сама она уже не сразится на поле боя, но спасти от ошибок молодняк… это старухе вполне под силу.

Однако научить уже Аду, после обучения Лансемалионом Бальмуаром и другими учителями, чему-то новому вряд ли получится, да и уметь владеть мечом, и уметь обучать владению мечом всё же навыки несколько разные. Однако аристократ уже оплатил весь курс, а значит нужно чему-то учить девушку. Более того, он же после первых двух недель обучения и попросил почтенную Изабеллу о продолжении уроков, но в другом направлении, после чего она, кажется, и поняла истинные замыслы заказчика.

Большую часть своей жизни четвёртый мастер провела в сражениях, но не среди крови и лязга стали, а на бумаге. Лучшим же оружием её стали формулы и теоремы. На её труде и труде её коллег зиждились все остальные науки, физика, архитектура, алхимия и в том числе магические дисциплины. Сами по себе трёхэтажные интегралы бесполезны, сам факт умения их решать ничего не даст, но без них объяснить мироздание вокруг чем-то большим чем «Всех нас создали Творцы» не получится.

Творцы говорили на языке, составленном из самых первым слов, отпечатанном в Словаре Мироздания. Также существует и понятие Закона, чего-то большого и всемогущего, во власти которого находятся даже старшие боги. В пример можно привести Кузнеца, который существует с времён возникновения первых миров и обладает истинной силой созидания. Именно он создал Пепельный Мир, тюрьму для врагов Совета во времена войны во второй эре. Создать целый мир… на это нужна колоссальная сила, которую простым смертным в настоящее время вряд ли суждено понять.

Но за всё своё существование Кузнец так и не смог стать кем-то другим. История знала его как Чёрного Кузнеца, что создаёт оружие из порочных душ смертных, знала как Светлого или Белого Кузнеца, творения которых включают в себя силу добродетели. Когда в мире устанавливалось равновесие, он становился Серым Кузнецом. Но никогда он не был фермером, художником, лишь кузнецом. Закон запрещал ему изменить свою жизнь, этот же Закон запрещает людям летать и жить вечно. Про гравитацию смертные уже узнали, когда-то узнают и про все остальные Законы.