У меня все получилось, и снаружи две металлических двери было совершенно не видно. А вот внутри… Внутри они напрочь перекрывали большую часть прохода. Так что, разместиться там было просто не реально до того момента, пока убежище не перейдет в состояние маскировки.

Пришлось в срочном порядке вызывать местных плотников и давать им задание в кратчайшие сроки демонтировать кладовые и печурку. По моим прикидкам, это не только открывало доступ к спальным местам, но и давало достаточно пространства для незаметного перемещения между убежищем и каретой.

Мужики, когда я им описал фронт работ, аж крякнули от возмущения, что такую красоту придется «портить». Но ерепениться не стали и сделали все быстро и качественно. Вследствие чего, у меня появился свой передвижной особняк.

А уже на следующий день, ближе к полудню, прибыли мои люди и двор таверны мгновенно превратился в гудящий осиный улей. Я посмотрел на это, подумал. И после того, как бойцы расселились по комнатам, выдал каждому премию в сорок серебряных монет за то, что добрались до столицы. И в добровольно-принудительном порядке отправил по бабам. Приказав, лишь, не увлекаться, и в стычки с местными не встревать.

Стало потише. И теперь мы с моим командным составом могли спокойно обсудить свои дальнейшие планы.

В Эйнале решили не задерживаться. Неспокойно что-то становилось в столице. Да и лаконичная записка: «Убирайтесь нахер!», говорила сама за себя. Подписи под нею не было, но, если учитывать, что передана она была все с тем же Рыбьим глазом, личность отправителя тайной для меня не стала.

Он приехал в тот же день, что и мои ребята, только под вечер. И привез с собой четыре телеги, загруженные по самые борта разнообразными инструментами для убийства и защиты себе подобных. Чего тут только не было: и топоры без топорищ, и кинжалы, и кольчуги с койфами и без, и заготовки моргенштернов, и молоты, и щиты разных размеров. Меньше всего было мечей — половина одной повозки. Ну, оно и понятно, — меч, в нынешних реалиях Риэла, — штука дорогая и трудоемкая в производстве. А, учитывая, как мне досталось все это добро, нет ничего удивительного, в том, что Селех пожадничал.

Но, при всем при этом, Гральф с Карвеном, выступавшие в роли оружейных критиков, остались вполне довольны товаром. Намекали даже, что не грех часть этого богатства пустить на собственные нужды, а захребетники, мол, обойдутся оставшимся.

Я подумал немного, покрутил эту идею и так, и эдак, вспомнил, что и в Вохштерне Арнвальд нам должен подогнать еще немного оружия, да и согласился. Сказал, лишь, особо не усердствовать в разграблении каравана, и приказал выдавать обновки только тем, кто планирует связать свою жизнь с нами.

В путь выдвинулись еще через день, когда все товары были сложены на телеги, а наемники немного пришли в себя после почти суточного загула. Я все же не решился пересаживать на коней вообще всех бойцов. Эта, казавшаяся неплохой идея, на поверку больно бы ударила нас по карману как в части непосредственно покупки лошадей, так и в части их прокорма. Фураж накануне зимы оказался нереально дорогим. Да, меня об этом предупреждали и Гральф и Карвен, но, честно говоря, я думал, что они слегка преувеличивают. Когда же оказалось, что прокорм всех имеющихся у нас лошадей в месяц будет стоить почти в шесть раз дороже прокорма всех людей, то энтузиазма у меня знатно так поубавилось. Появилось даже подозрение, что мои командиры что-то все же понимают. И, скорее всего, даже лучше меня.

К счастью, неполная кавалеризация ничуть не повлияла на нашу скорость, так как подводы, груженные товаром, и так можно было спокойно обогнать не особо-то и быстрым бегом. Про дом на колесах — вообще молчу. Если он и мог проехать тридцать километров в сутки, то лишь чудом. В среднем же мы делали что-то около двадцати, а то и пятнадцати.

Стоит признать, что с этой каретой я попал впросак. Еще одна моя гениальная идея, оказавшаяся на поверку не столь гениальной. Как я себе думал, когда мечтал о передвижном доме? Думал, что он станет нашим подвижным командным пунктом. Что там будут собираться генералы, обсуждать важные дела, ночевать. А еще, что он станет прикрытием для убежища.

Сработал только последний вариант. В остальном же, в этой жуткой, навороченной по местным меркам, карете, можно было лишь ночевать. Ни поесть нормально, ни почитать, ни поработать и уж тем более — не обсудить ничего толком. Да и проявилась одна неприятная особенность, о которой я, в свое время, не подумал. Если раньше мы, сваливая от отряда в неизвестном направлении, забирали с собой и коней. То сейчас подобной возможности не было. И, пока мы сидели довольные и сухие в убежище, нашим непарнокопытным друзьям приходилось мокнуть под мерзкой осенней моросью. Не знаю, как другим, но мне Ромчика было жалко. Прикипел я душой к этому балбесу.

В целом же, наше путешествие мало чем отличалось от того, как мы ехали сюда. Хотя нет, вру. Одно существенное отличие все же имелось — стоило только показаться впереди отряду стражи. Любому, пусть даже и принадлежащему какому-нибудь мелкопоместному дворянчику. Как нас тут же ждал досмотр вкупе с попытками вымогательства. А уж если мы въезжали в город, то тут вообще геморроя было выше крыши.

К счастью, с нами был настоящий торгаш — Гральф. Он и вел все дела. Кому-то из вымогателей хватало грозного взгляда, кому-то наших барашков, а кому-то приходилось платить, чего уж там.