— Ты идиот! Конченый кретин! Дегенерат! — Такими словами встретил меня Селех, когда я, вновь пройдя все эти дурацкие процедуры с условным стуком, спустился в его тайное логово неподалеку от «Жареного Жука».

Я никак не отреагировал на оскорбления, прошел к некогда облюбованному креслу и, усевшись в него, поставил на стол бутылку дорогущего «Нектара Солнечной Лозы». После чего достал два кубка, тут же их наполнив.

— Это что? — Красавчик был явно озадачен моим поведением. Затем принюхался и уверенно констатировал: — «Солнечная Лоза». Лет тридцать выдержки.

— Двадцать семь. — Поправил я его, беря в руки один из кубков и отпивая из него. Да уж, десять золотых потрачены были не зря. Чудесный букет. Даже на мой, сугубо пролетарский, вкус.

— К чему это? — Задал новый вопрос криминальный авторитет, но свой кубок все же взял? и тоже немного пригубил. После чего, зажмурившись от удовольствия, откинулся на спинку своего кресла.

— Успокоился? — Поинтересовался я у Селеха.

— Иди в задницу. — Вновь взбеленился он! — Ты хоть знаешь, кого убил?

— Графа Кайри. Да, уже знаю. Только не я, а начальник городской стражи. Его, какого-то виконта, эсквайра и сынка этого эсквайра. Причем, сделал это на празднике, посвященном последнему. Ужас, что творится в Эйнале. Просто жуть.

— Тебе смешно, да. А знаешь, чего мне стоило перевернуть все так, чтобы представить все обвинения в выгодном для нас свете? Знаешь, сколько золота я потратил?

— Понятия не имею. Да и знать не хочу, если честно. Ты сам дал добро на убийство тех, кто будет рядом. Ну, я и убил.

— Ну не главу же Королевского совета?

— Чего же ты меня не предупредил, что он там будет? Я бы был осторожнее. Хотя нет, эту мразь я бы все равно убил. Вырастить такого ублюдка и покрывать его гнилые делишки. Так что сделал я все правильно.

Селех ничего не ответил, занятый наполнением очередного кубка.

— Ладно, не дуйся, — я достал из-за пазухи и бросил на стол пухлую стопку бумаги. — Вот тебе очередной подарочек от меня.

— Что это?

— Документы эсквайра. Ты знал, что он был очень дотошным человеком?

— Не может быть, — ошарашенно выдохнул мой собеседник, быстро просматривая и тут же откладывая в сторону лист за листом. — Ну не мог же быть он таким идиотом, чтобы все записывать и хранить где попало?

— Ну, справедливости ради, — теперь уже была моя очередь оккупировать бутылку «Нектара», — конкретно эти бумаги он спрятал достаточно неплохо.

— А были и другие? — Тут же насторожился мой визави.

— Конечно. И много.

— И где они? — Селех взглянул в мою сторону, будто рассчитывал, что я и эти бумаги где-то прячу.

— В сейфе эсквайра.

— А зач… — Начал было он, но тут же сам себя оборвал и одобрительно кивнул: — Молодец, правильно сделал. Судя по относительной тишине, твоя уловка сработала.

Я на это лишь молча отсалютовал своим кубком. Да уж, нет ничего удивительного в том, что такой человек, как барон фон Мардих, быстро сообразил, что абсолютно пустой сейф может заставить засуетиться некоторых личностей.

— Ты читал их? Ах, ну да… Что-то я сегодня рассеян. Расскажи в подробностях, что и как ты делал на балу. Я хочу разобраться в произошедшем.

Я на это его предложение лишь рассмеялся. Ну да, вот взял сейчас и рассказал и про невидимость, и про свою глупость, и про то, как при помощи заклинания сканирования в одной из стен нашел тайник с теми самыми бумагами. Какой хитрый нынче пошел особист.

— Чего ржешь? — хмуро посмотрел на меня Селех. — Я не про твои секреты. Меня интересует кто и что делал на балу и как все было перед убийством графа.

— Ничего необычного, — пожал я плечами. — Тусовка как тусовка. Но, раз ты настаиваешь, то перескажу.

И я добросовестно рассказал Красавчику и о том, как эсквайр с сыном встречали гостей. И о том, как те потом перешли в соседний зал, где болтали о своем и нажирались халявной едой и выпивкой. И о первом танце и последующих за ним тоже рассказал.

Умолчал только про Яльри. Незачем было о ней знать Селеху. Мало ли как он решит использовать эту информацию. Да и о том, что я открыто шатался среди гостей тоже промолчал. Задницей чувствовал, что меня за подобное самоуправство не похвалят.