– Сэм Мак-Гарвер?

Сэм растерянно кивнул:

– Да.

Незнакомец ухмыльнулся и принял непринужденную позу, засунув руки в карманы.

– Что же вы, дружище, не ответили на мой имейл?

Дверь с тихим щелчком закрылась. Сэм повернулся к визитеру; они устроились в маленьком кабинете Сэма на втором этаже Уэско-холла, где располагалась кафедра английского языка.

Визитер представился Уэйнрайтом. Просто Уэйнрайтом. Без имени.

Имя и не требовалось. Сэм прекрасно понимал, кто перед ним.

– Рад с вами познакомиться, но вы здесь только зря потратите время.

– Так вы получили письмо? – спросил Уэйнрайт. Низкий голос не вязался с его моложавой внешностью, словно принадлежал другому человеку, гораздо старше, прячущемуся в его теле.

Сэм уселся в потертое кожаное кресло перед заваленным бумагами столом:

– Ну да. Получил.

– И?

– И решил, что это какая-то глупость.

– Как так?

– Ну, я подумал, что это шутка.

– А зачем бы мне шутить о подобных вещах?

Сэм слегка покачал головой, но ничего не ответил. Ответа у него не было.

– Это не шутка, – заверил Уэйнрайт. – Я хочу, чтобы вы приняли участие в «Страхе в эфире».

– Вы хотите взять у меня интервью?

– Ну да, для сайта.

– За сто штук?

Уэйнрайт невозмутимо смотрел на Сэма, словно и впрямь не понимал причину его недоумения. В жестком свете флуоресцентных ламп его лицо выглядело еще более странным. Словно бы… несоразмерным. Глаза слишком широко расставлены. Брови – слишком прямые. Губы – слишком тонкие. И этот причудливый цвет радужек, будто обтянутых дубленой шкурой давно вымершего зверя. Уэйнрайт был одновременно потрясающе красив и вопиюще фальшив, как полицейский фоторобот или кинозвезда.

– Сто тысяч долларов за два полных дня.

– Это бред какой-то.

Уэйнрайт и бровью не повел.

– Зачем брать интервью два дня?

– Вы знаете мой сайт?

Сэм кивнул. Я писатель. Я полдня прокрастинирую на просторах Интернета.

– Тогда вы знаете, что у меня… думаю, можно назвать это нетрадиционным подходом к продвижению моего любимого жанра.

Уэйнрайт сложил в щепотку большие и указательные пальцы и развел руки в стороны, словно растягивая невидимую нить.

– Хоррор сейчас популярен как никогда раньше, так? Но до недавнего времени никому не удавалось придумать способ достучаться до интернет-аудитории вне фэндома. – Он рубанул руками воздух, обозначая пространство за пределами невидимой нити. – А я нашел возможность заинтересовать рядового любителя хоррора и даже завоевать внимание тех, кто никогда не проявлял интереса к этому жанру. И удалось мне это благодаря хоррор-ивентам на «Страхе в эфире». Поэтому сайт каждый месяц и посещает больше ста миллионов человек. Поэтому мы не просто крутейшая хоррор-платформа двадцать первого века – мы крутейшая поп-культурная платформа. Вот так-то.

– Да-да, я видел, что вы делаете.

– Посмотрели, значит? А самый последний проект видели? Премьеру «Подземки»? – Уэйнрайт не стал дожидаться ответа. Он подался вперед, будто собирался поделиться пикантной сплетней, а не описанием видео, набравшего больше пятидесяти миллионов просмотров. – Мы выдали это за обычный стрим: актеры и прочие киношники – режиссер, продюсеры, руководитель студии – едут в лондонской подземке, давшей фильму название, на премьеру на Лестер-сквер. А потом мы остановили поезд прямо посреди туннеля. Без предупреждения. Без объяснений. Вскоре во всех новостях передавали: «Актеры „Подземки“ застряли в подземке». Но стрим продолжался – это был единственный способ связаться с нашими беспомощными героями…

Уэйнрайт провел пальцем в воздухе прямую линию, изображающую протяженность эфира.

«Он обожает это шоу, – подумал Сэм. – Оно его заводит».

– Спустя полчаса аудитория стрима выросла с десяти тысяч до ста тысяч. И это еще до того, как чудовища полезли из темноты. – Уэйнрайт улыбнулся, но лишь уголками рта – больше ничего не шевельнулось на его резиновом лице. Даже в глазах не промелькнуло веселье. – Все, конечно, были в курсе происходящего. Киношники, руководство подземки, даже полиция. Поезд на самом деле стоял на неиспользуемой ветке. Никакой угрозы, что в него врежется другой поезд, не было. В тот вечер это была наша личная съемочная площадка. Журналисты это слопали и завалили нас звонками. Целый день #подземка была самым популярным хештегом. Мы устроили свою маленькую «Войну миров» [4] . В конце концов мы довезли нашу команду до кинотеатра в целости и сохранности – уловка сработала. На следующее утро у видео было уже больше миллиона просмотров. А к концу недели набралось десять миллионов. – Интернет-магнат поднялся с кресла и оперся руками о край стола. – Мы превратили обычную премьеру ничем не примечательного ужастика в уникальный перформанс, стирающий грани между реальностью и вымыслом. И этот перформанс, черт подери, затмил саму премьеру.

– Ну и что вы хотите? – сухо поинтересовался Сэм. – Посадить меня в вагон метро, чтобы люди смотрели, как я там печатаю?

Уэйнрайт аккуратно сел обратно в кресло. Повисла долгая пауза: он собирался с мыслями.

– Я создал «Страх в эфире» не только чтобы продвигать хоррор и фэнтези как таковые, но чтобы отдать должные почести произведениям, от которых, по моему мнению, все должны прийти в восторг. Фильмам. Сериалам. Музыке. Сайтам. Книгам. Я хочу покончить со стигматизацией хоррора и прочно вписать его в мейнстрим, чтобы весь мир увидел: нет ничего плохого в том, чтобы исследовать темную сторону, чтобы отдаваться неизведанному. И вот, поскольку надвигается Хэллоуин, я решил, что сейчас самое подходящее время напомнить людям, какой Сэм Мак-Гарвер обалденный. Напомнить им истории, заставившие миллионы читателей обделаться от ужаса. Дать им взглянуть одним глазком на писательскую кухню. И может быть, даже подразнить их вашим новым романом.