— Так все. Уроки полового воспитания попозже. Белова, кончаем краснеть. У нас авария, три машины в хлам, нужны руки. Готовность пять минут. Жду тебя, — на лице наставницы сразу вырисовывается суровое выражение, и флер юмора падает ниц.

Шустро выхожу вслед за Любовью Ивановной, не смотря на Богдана. Мне все еще стыдно. Страх перед будущей кровью, которую я точно увижу, тонет в моем румянце, расползающемся по коже.

Наставница пока ничего не говорит о Богдане, раздавая указания исключительно по работе. И я радуюсь этому, потому что точно не способна была бы ей все рассказать и пояснить. В моей голове абсолютный сумбур, когда я вижу, как привозят больных.

Все они перевязанные, кое-кто без сознания, и вот по телу гуляет легкая паника, которую я так сильно стараюсь подавить, что сжимаю ладони в кулаки, вонзая коротко стриженные ногти в кожу. Почти не больно и почти не страшно…Херня вопрос, как говорит Любовь Ивановна. Херня.

Ты ведь обработала Богдана дважды…и все было хорошо. Ты справишься.

А здесь авария, и кровопотеря может быть в разы обильнее, это не совсем одно и то же.

Голоса внутри меня начинают перекрикивать один другого, и я полностью отключаюсь от внутренней паники, концентрируясь на правилах первой помощи и обработки ран. Колотых, пулевых, да всяких. Все виды кровотечений перед глазами маячат листом из учебника.

— В первой смотровой твой пациент. Осмотри, обработай, там шить надо, кстати. Мы с тобой это уже делали.

— Делали на свинье, Любовь Ивановна! — протестующе заявляю я, окунаясь в кипящий чан.

— Поверь мне, там тоже мальчик немаленький. Представь, что это хряк, только теплый, — она переводит на меня игривый взгляд и подмигивает. — Узнаю, что упала в обморок, отправлю в морг.

О нет, только не это. В прошлый раз меня еще и вывернуло же прямо на рабочую поверхность патологоанатома, когда тот в красках рассказывал, как бороться с брызгами крови на фартуке.

Ноги начинают подкашиваться, но я вымученно выдыхаю. Тело бьет мелкая дрожь.

— Забор крови стационарных больных будем завтра делать. Это все затянется, — бросает коротко, поджимая губы.

Ну слава богу, плохого будет понемногу, и я смогу справиться с дозированной порцией стресса.

И правда, мое время стажировки на сегодня закончено, а за сверхурочную работу студентов врачей по головке не гладят. Считается, что мы слишком подвержены выгоранию. Совершенно верно, уж я точно могу с подобным согласиться.

— Поняла.

Я пытаюсь дышать глубоко и ровно, а еще решительным образом настроена применить тактику Богдана. Вот же пациент удивится, что его осматривает врач, мягко сказать, немного не в себе, раз дышит, как собака после бега по полю.

На лице размазывается неясная улыбка, когда я толкаю дверь смотровой номер один и почти спокойно в нее захожу.

Мой взгляд упирается в знакомую фигуру с окровавленным лицом, разбитой губой и бровью.

— Саша?! — кажется, я сейчас реально потеряю сознание и совсем не при виде крови. Он поднимает потерянный взгляд на меня, хмурится, приоткрывая рот.

— Яна? Ты что тут… — он видит мой белый халат и молчит. Только по расширившемся глазам я читаю шок.

Главный безопасник отца стоит передо мной.

Он знает мою тайну. Стоит и смотрит, просто не проговорив больше ни слова.

Молчим, кажется, что вечность, пока я не решаюсь приступить к делу. Дрожащими руками подхожу к стойке медсестры и сгребаю сразу все оттуда. Спину жжет от внимания, я ощущаю на себе пытливый взгляд.

— Яна, это то, о чем я думаю? — он так спокоен, так спокоен, что я даже не знаю, как реагировать. Снова повернувшись к мужчине, опять ныряю в первоначальный шок, даже не выгребая.

Обработав руки, касаюсь его лица, поворачивая голову в разные стороны. Шить надо бровь и останется шрам. Его взгляд не отпускает мое лицо, и я становлюсь пунцовой. Указываю на кушетку, а сама едва ли руками шевелить могу. Саша садится тут же и смотрит на меня не моргая.

— Ты в порядке, Ян?

Мои пальцы осторожно ведут по мужскому подбородку, поднимая голову в удобном для меня положении. Я так часто дышу, как учил меня Богдан, и смотрю ровно на запекшуюся кровь. На губе есть и свежая.

Это просто кровь. У тебя она есть тоже, Яна. Ты ж моя четвертая отрицательная. Внезапно кажется, что прямо рядом со ной стоит Исаев ив се это тихо шепчет мне в ухо, оставляя на мочке поцелуй.

Тремор меня сильно выдает, и Саша перехватывает мои руки и усаживает рядом.