Обмен одними только поцелуями продолжался у них до того теплого весеннего дня, когда им обоим предстояло отпраздновать свои дни рождения. Ей исполнялось пятнадцать лет, а ему — семнадцать. Ее мать была в Европе, а отец, собиравшийся продать министерству обороны большую партию шин, уехал в Вашингтон. Так что они остались одни и без родительского присмотра.

Тот вечер они начали с того, что посетили китайский ресторанчик, где им подали чау-мейн [Чау-мейн — китайское рагу из курицы или говядины с лапшой], а затем поехали в кинотеатр на открытом воздухе, где смотрели фильм не выходя из автомобиля. Рене чувствовал, что он нравится Алисе все больше и больше. После кино, когда парень с девушкой заехали в горы, где, остановившись, ели шоколад и слушали по радио музыку, Алису словно подменили: когда Рене попытался поцеловать ее на французский манер, она даже не сопротивлялась. Более того, позволяла ему ласкать себя, целовать свои маленькие упругие груди и засунуть ей в трусики руку.

Естественно, поначалу девушка этому сопротивлялась, но уж очень вяло и недолго. Алиса настолько возбудилась, что, когда пальцы Рене коснулись ее промежности, его руку обдало сильным жаром.

Поласкав девушку еще несколько минут, он уговорил ее засунуть руку ему в штаны. Нащупав его разбухший член, Алиса возбудилась еще больше, она вся затрепетала. Такой ее Рене еще не видел. Сгорая от желания, девушка пришла в неистовство. Прижавшись к нему, она извивалась в его объятиях, стонала и все плотнее прижимала свое лоно к руке парня. Чуть не рыдая, девушка шептала ему, что он единственный на свете, кто любит и понимает ее. Рене, вдыхая запах взбунтовавшейся женской плоти и слушая слова любви, которых никогда не слышал, горел от радости и желания овладеть Алисой. Он уже понимал, что пройдет еще пара минут, и она забудет о своей девственности, которую собиралась хранить до первой брачной ночи.

Но вот девушка резко откинулась на сиденье машины. Ее груди с набухшими розовыми сосками торчали из-под расстегнутой блузки, ноги были широко раздвинуты, а подол юбки задрался до самой талии.

Указав пальцем на пушистый лобок, Алиса умоляюще, со стоном произнесла:

— Рене, ну пожалуйста, сделай же это! Войди сюда. Если ты любишь меня, сделай это. Докажи мне свою любовь. Возьми меня! Ну возьми же!

И Рене взял ее. Дважды на сиденье автомобиля, не снимая ни с нее, ни с себя одежду, а затем еще несколько раз, но уже на двуспальной кровати в дешевеньком мотеле, за номер которого ему пришлось выложить последние шесть долларов. Он и сейчас помнил, как извивалось и прогибалось под ним юное тело Алисы.

Нет, Алису ему никогда не забыть. Любовные игры с ней вызывали в Рене точно такой же азарт, как и попытки обхитрить “однорукого бандита” в Лас-Вегасе. Только вот, в отличие от общения с игральным автоматом, в постели с Алисой он каждый раз срывал выигрыш, и всегда это был джек-пот.

Однако это оказалось для них только началом. В течение последующих двух месяцев они упивались любовью, и не проходило дня, чтобы они не удовлетворяли своих плотских вожделений. Заведя Алису один раз, Рене уже не мог ее остановить. Но парень, кстати говоря, не очень-то и пытался. Он заваливал ее на скамейку в кабинке для переодевания, стоявшую возле бассейна клуба, членами которого являлись ее родители, на передние и задние сиденья автомобилей, на подстилку, расстеленную на склоне холма, или на самом краю ущелья Большого Кьяхоги, на кровать в ее же собственной спальне. Делал он это и в шесть утра, и в два часа дня, и в пять минут первого ночи. Словом, везде и всегда, если для этого попадалось подходящее место. Однажды дошло до того, что Алиса провела одну из ночей в доме Рене. Это произошло, когда его отца не было дома — он уехал к любовнице в Кантон, а мать, не менее строгая, чем отец, напилась до такой степени, что время от времени кричала ему из соседней комнаты, выясняя, не слышит ли он странного стука в стену.

А в стену стучала спинка кровати, на которой Рене с девушкой исполняли очередной “заезд”. Каждый раз, услышав голос его пьяной матери, они давились от смеха.

Это прекрасное время длилось два месяца, до тех пор, пока Алиса почему-то не стала его избегать. Как-то встретившись, они разговорились, и Рене предложил ей рассказать все своим родителям. Он надеялся, что, узнав об их отношениях, ее отец и мать согласятся на брак.

Но этого не произошло, и все его надежды заполучить себе богатую невесту мигом рухнули. Отец Алисы, человек весьма строгих нравов, настолько рассвирепел, что, обозвав парня грязным подонком и сексуально озабоченным мерзавцем, вытолкал его из своего дома. Вместо того чтобы дать разрешение на брак, он, чуть не стоя на коленях, стал умолять женщину-судью, которая вела дела несовершеннолетних, заняться Рене и осудить его на пожизненное заключение, чтобы гот уже больше никогда не портил девственниц.

Несколько дней после этого Рене пребывал в страхе за свою дальнейшую судьбу. Однако все для него закончилось благополучно. Судья, ознакомившись с делом, выслушала Алису, которая призналась ей, что половые отношения у нее с Рене начались но ее инициативе, и посчитала, что они оба одинаково виноваты.

Последний раз Рене видел Алису в зале суда, в тот день, когда ее родители уже решили отправить дочь в Швецию, где, насколько он знал, можно было спокойно сделать то, чего не дозволялось в Штатах. Парень слышал, как девушка кричала, что не хочет аборта, что любит Рене и намерена родить от него ребенка.

После того как родители увели Алису из зала, судья попросила Рене подняться и произнесла речь. Она пообещала, что, учитывая его юный возраст, приятную наружность, достаточно интеллигентный вид, а также тот факт, что он раскаивается в содеянном, приговор в отношении его будет вынесен не самый строгий.

Так оно и произошло — Рене приговорили к шести месяцам сельскохозяйственных работ. На ферме, куда он попал, работа была легкой, кормили хорошо, а в довершение ко всему старина Джо, руководивший фермой, имел молодую смазливую жену, которая явно скучала. Так что, когда у Рене закончился срок, он, слегка уставший от женских ласк, вышел на свободу.

Рене бросил дымящийся окурок на плиточное покрытие и придавил его мыском элегантного кожаного ботинка. Вспоминая свою связь с Алисой, он иногда задавался вопросом: а как бы повела себя женщина-судья, если бы знала до мельчайших подробностей, как протекала его сексуальная жизнь с Алисой? Испытала ли эта дама хоть когда-нибудь часть того наслаждения и страсти, которым они предавались?

В области секса у Рене были кое-какие познания. В свое время ему в руки попалась медицинская книга, в которой приводились приемы, широко используемые на Ближнем и Среднем Востоке. Эту книгу юноша приобрел в центре Акрона, в киоске, где продавались подержанные книги. Рене выложил за нее три доллара. Многие места в книге, которые его больше всего заинтересовали, парень сумел выучить наизусть. Из нее он узнал, что опиум или гашиш может вызвать у женщины влагалищное возбуждение и гиперемию матки, при этом происходит набухание клитора и появление страстного желания. Что в результате передозировки этих наркотиков она может прийти в состояние такого возбуждения, что начнет мастурбировать или тут же отдастся первому встречному мужчине.