Каждый лётчик может представлять большой интерес как источник информации. В том числе, огромный интерес вызывает то, что они могут рассказать о магических приёмах. Какие-то магические решения, сами маги. Быть может, какие-то странные люди посещающие аэродромы, незнакомая техника?

Подойдут любые подробности. Приёмы, подсказки. Нам нужно всё для того, чтобы держать оборону и эффективно огрызаться контрударом. И информацию следует искать с двух сторон. Фраучи и его команда — большие молодцы, но они тоже не всесильны. И пленные могут многое нам рассказать, что будет как минимум подтверждением некоторых донесений, либо новой пищей для ума и подсказками для нашей разведки.

Следующий рапорт был предоставлен в негативном ключе, но здесь я бы поспорил. Из донесения следовало, что наши зенитчики умудрились сбить три наших истребителя. И, собственно, весь рапорт вопрашал о том, что с этими негодяями теперь делать? Конечно, награждать их за успешно сбитые самолёты не стоит, но и наказывать не следует. К тому же потеряны только машины, а все пилоты благополучно приземлились и совершенно не пострадали.

В отчётах для прессы напишем, что самолёты пострадали от вражеского огня. Да, три истребителя — это, безусловно, обидно. Но если уж быть откровенным, это не так много. Всё могло быть гораздо хуже. Зенитчики могли вообще ничего не разобрать и расстрелять половину нашей эскадрильи. И три самолёта — это большая удача, вернее, может даже и не удача, а успех, который говорит о прекрасной подготовке наших зенитчиков.

Я вздохнул и потёр виски. Да, чувствую сейчас появится новая задача — это «отлов» разбежавшихся по местности сбитых вражеских лётчиков, что смогли спастись. Они ведь наверняка побегут к линии фронта. И теперь вопрос, кто их будет отлавливать?

Я отложил донесение в сторону и немного подумал. Ну, понятное дело, заниматься этим будет армейская контрразведка, но и полицейские части неплохо бы к этому привлечь. Я тут же распорядился об указании Кутепову. Впрочем, он и сам все хорошо знает. Но уточнить не вредно.

Кстати, а почему до сих пор никто не додумался, что нужно создать истребительные отряды, которые будут заниматься поимкой вражеских диверсантов и шпионов? Для такой организации, задача по поимке лётчиков будет раз плюнуть. Во главе отряда пускай будут местные полицейские, а в городах это будут городовые, например. В сельской местности полицейские стражники. Пускай собирают вокруг себя крепких мужчин от 20 до 50, которые по каким-то причинам не мобилизовались, но здоровые и имеют собственное оружие. Те же охотники, например, со своими ружьями. Кстати, а если у них нет оружия, вот и решение, куда деть лишние винтовки, которые мы сейчас от ненадобности убираем на склады. Вот с фронта их и передадим. Но винтовки передавать только проверенным людям. Строгий контроль и учет!

Следующий отчёт уже давал точные цифры. В общей сложности, как посчитали штабисты, было уничтожено 307 вражеских самолётов. Теперь немцы и французы долго будут зализывать раны и перетаскивать на восток новые самолёты. А ещё будут восполнять потери погибших и взятых в плен лётчиков.

Одно мне во всем этом не нравилось — слишком уж изобретательные у нас враги. И штабисты давно сломали голову, пытаясь угадать, какой следующий шаг может предпринять противник, если уж они в начале войны используют такие козыри.

Однако на смену тревоги, пришла гордость за наших людей, которые не менее быстро находят контраргументы на хитрые ходы врага. Безусловно, успокаивать я никого не собираюсь. Пускай работают парни. Но тем не менее, награждены будут все.

Во времена Великой Отечественной войны моего мира калмыки, грузины, дагестанцы, чеченцы, черкесы и представители других дружественных народов отдали не меньше жизней, чем русские.

Одни армяне потеряли почти две трети населения. А лидерами по количеству героев Советского Союза являются осетины, по процентному соотношению.

Следующий рапорт меня, признаться, порадовал. Я читал его, будто художественный роман с радостным концом.

Доклад был от командира батальона, который рапортовал о своём одарённом бойце из Якутии — об Иване Васильеве. Человек, судя по рапорту, был нелюдимый, малообщительный. Свои его опасались и недолюбливали. Но он был одарённым и такие кадры всегда ценились в любом отряде.

Наш Иван Васильев умел общаться с животными и убеждал тех выполнять какие-то его задания. В частности, лучше всего у него получалось находить общий язык с собаками и лисицами.

Зайцев он тоже привлекал, но только в качестве еды для своего отряда. По крайней мере, необходимость охотиться для пропитания он снял на корню.

Иван Васильев был охотником и пошёл на фронт добровольцем. Представителей малочисленных народностей в армии Российская империя не брала, их и так мало. Но Иван проявил твёрдость характера, патриотизм, и желание защищать свою Родину.

Как только батальон подошёл к линии фронта, якут подошёл к своему командиру роты и попросил выдать ему четыре ящика взрывчатки. Командир роты удивился, но не послал бойца подальше, а к командиру батальона все-таки обратился.