Почувствовав, что руки достаточно освободились, я перехватил оружие и быстро покончил с оставшимися путами.

К этому время шум боя стих. Но никого на горизонте не было. Чуть выждав, я положил кинжал на старый каменный пол, местами покрытый толстым слоем земли, на которой уже вовсю росла трава. Вместо него потянул из ножен меч на поясе зарезанного сторожа. Но стоило чуть пошевелить тело, как то распахнуло глаза и захрипело, выпустив кровавую струйку изо рта.

— Хр-р-р, х-х-р…

Я выпустил меч и на карачках отполз от него. Даже не заметил, как вновь подхватил кинжал. А стражник, пару раз слабо дёрнувшись, вновь затих. Только кровь пузырилась на губах.

«Да ну его на хрен», — подумал я и направился в сторону выхода. Там я распластался на полу и осторожно выглянул наружу, чуть-чуть приподняв голову над порогом. Пару секунд осматривался, после чего вновь спрятался. Увиденного мне хватило. Победителей в короткой схватке не осталось. Только десяток тел, раскиданных на полянке перед входом, две разбитые кареты, несколько убитых лошадей.

Увидел я и отца Данки. Он выглядел так паршиво, что легко сошёл бы за мёртвого. Дорогая одежда порвана и частично сожжена. Сквозь прорехи видны страшные раны и ожоги. Правая сторона головы покрыта чёрной коростой от огня, на месте уха виднеется какой-то мелкий уголёк, а из трещин в коросте сочится сукровица и кровь. Правой руки нет вообще. Её отрезало от самой ключицы. При этом из раны кровь едва-едва текла, хотя должна литься ручьём. Или уже вытекла? Лица мужчины я не видел, так как он сидел ко мне спиной, опираясь левой рукой о землю и сильно наклонившись вперёд.

Выждав ещё немного, я поднялся и опять выглянул наружу. За прошедшее время жуткая картина не поменялась. И тогда я рискнул выйти из здания. Через несколько шагов под ногой скрипнули камешки. И тут же раздался голос моего недруга, принятого мной за мертвеца.

— Эткинс? Жжурб?

Он еле ворочал языком, но говорил достаточно громко и чётко, чтобы я его разобрал.

Меня от этих двух коротких слов пробрало, как от нырка в прорубь в крещенские морозы. А когда он пошевелился, то я сделал три быстрых шага к нему и ударил кинжалом между шеей и затылком. Сделал я это не в состоянии аффекта или инстинктивно, в шоке, как об этом любили писать в книгах, прочитанных мной на Земле. Я за короткую секунду понял, что если эта гнида выживет, то умру я. Даже если сейчас смогу убежать. После испытанных пыток и ужаса беспомощности перед ритуалом во мне хватало решимости отнять чужую жизнь. И тем более жизнь своего врага.

С первого удара добить главу не удалось. Только сбил его на землю. Но я продолжал бить и бить, колол, резал, несколько раз вонзил клинок в рану рядом с ключицей. Вгоняя оружие по самую гарду в плоть. И так до самого момента, пока не увидел перед глазами надпись.

'Вы приняли участие в убийстве и нанесли смертельный удар существу Белой ветви

Вы получаете жетон навыка Лидерство

Вы получаете жетон навыка Харизма

Вы получаете жетон навыка Ментальный Щит

Вы получаете: 2 великих марки общего развития

1 большую марку общего развития

2 больших марки усиления навыка Ментальный Щит

2 средних марки общего развития'.

Только после этого я остановился. Чуть постояв, упал на колени рядом с трупом и не меньше минуты восстанавливал дыхание, которое разрывало лёгкие и драло горло так, будто я промчался четыреста метров без подготовки на пределе сил. Кинжал так и оставил в теле главы. Придя в себя, поднялся и уже собрался уходить, когда вдруг увидел рядом с собой горсть предметов — мелких кристаллов различного размера и формы. Их я уже видел после первой охоты на курицу. Это марки и жетоны. Скорее всего, эти вещи выпали из мёртвого отца Данки после его смерти. О таком я не слышал ранее. С другой стороны, я живу в этом мире хрен и ни хрена, а про Возвышение и всё с ним связанно только недавно стал интересоваться. Думаю, что этот лут валялся во вторичном хранилище покойника и вывалился, когда тот отдал богу душу. И ещё возможно, что это не обязательный феномен, а результат воздействия одного из талантов его убийцы. Не зря же написано «принял участие», а не «убил».

Пока собирал мелкие кристаллики — а крошечные марки были величиной с линзу для глаз — то немного пришёл в себя и стал соображать.

Этих покойников уже скоро найдут. Попозже — если здесь все остались лежать из пришедших на ритуал. В том числе и нежданные гости. Пораньше — если хотя бы один, даже подранок улизнул. Про меня узнают в любом случае, так как копать станут рьяно. Шутка ли, погиб отец не самого последнего семейства, кандидат на роль главы одного из немногих кланов в этой местности. Меня станут искать, это к бабушке не ходи. Спасти от немедленной поимки сможет бегство в такие дали, куда не дотянется рука поисковиков. Или не сразу дотянется. На своих двоих даже не стоит думать убежать так далеко. Да мне даже здесь будет сложно не привлекать к себе внимание своим видом. Я пока верёвки пилил и потом убивал врага, уделался в крови с ног до головы.

— Значит, будем мародёрствовать, — вслух произнёс я.

С нескольких мертвецов я набрал себе полный комплект одежды и оружия, следя за тем, чтобы на них не было клановых нашивок. К счастью, мой недруг сам не хотел привлекать внимания к своей затее и сам со своими людьми приехал сюда в обычном наряде без лишних примет. Возле ещё двух тел нашёл немного трофеев. Предположил, что лут выпадает только у тех, у кого вторичное хранилище было забито под завязку или у их убийцы имеется навык для автоматического потрошения имущества убитых. То, что у отца Данки вещи выпали после того, как его прикончил я, роли может не играть. Ведь в сообщении говорилось, что я помогал в его убийстве. То есть чьи-то заслуги и мои суммировались. Хм, что-то повторяюсь я уже в мыслях.

Замотал лицо чьим-то платком на манер восточной куфии и, натянув на голову шляпу, я в последний раз осмотрел себя и зашагал по следам покойников. На поясе висели ножны с мечом и кинжалом. Управляться ими не мог, но кто об этом знает? Рост и телосложение у меня неплохое, крестьяне и холопы тщедушнее и ниже. Пусть в мире навыков и рангов это не столь и важно, но свою роль всё равно играет.

Через сорок минут по внутренним часам вышел на дорогу, мощённую неровными булыжниками. Ещё спустя десять минут увидел впереди несколько фургонов с парой возниц на каждом. Дождавшись, когда они приблизятся ко мне достаточно близко, я повелительно махнул рукой. Крестьяне, а это были они, покорно остановили повозки.