Центр Лейпцига напоминал те времена, когда Германией правила бабушка Ангела. Тут по-прежнему мыли тротуары с шампунем, а дороги ремонтировались каждый год. Тут жила и работала чистая публика, каждый второй из которой имел хорошую страховку и самые радужные перспективы. Тут располагались офисы крупных банков и государственные учреждения. Центр был квинтэссенцией счастья и недостижимой мечтой миллионов. Любой прыщавый клерк, попав в Финстервальде, мог снисходительно упомянуть, что он работает здесь, и любая девчонка пойдет с ним, завороженная блеском несбыточной мечты.

А магазины!!! Какие тут были магазины! В них даже работали живые люди, которые увивались перед каждым, кто открывал их двери. С их лиц не сходили улыбки, ведь они были счастливы. Они имели работу! Мишка хмуро посмотрел на свои мешковатые штаны, кеды и майку с лицом знаменитого футболиста. Перед ним уж точно увиваться никто не станет. Он чужой здесь. Его место на окраинах. Там, где тусуются парни, которым нечего делать с утра до вечера. Ведь ББД все равно придет первого числа, и его, если не транжирить, хватит на пищевой батончик и банку пива, которая сделает жизнь чуть менее бессмысленной и пресной.

Машина проехала помпезные кварталы, а ощущение счастья и богатства вокруг уменьшалось с каждым перекрестком. Вскоре они заехали в привычную Мишке застройку из облезлых однотипных домов. Полицейские дроны сюда залетали редко, их здесь попросту сбивали. Уличные парни, которые банчили наркотой, опасались лишних глаз.

Такси остановилось, а черноголовые мальчишки, сидевшие на корточках, молча показали Мишке дверь в подъезд. Он бестрепетно зашел туда и, повинуясь жесту еще одного южанина, зашел в квартиру на первом этаже.

— Проходи, ложись, — бросил незнакомец, и Мишка не стал спорить.

Комната оказалась на удивление чистой, а на ее белоснежных стенах не было ни пятнышка. И даже воздух пах чем-то знакомым, как в больнице, где лежал Мишка в далеком детстве. Пожилая тетка в белом халате затянула жгут на его плече.

— Работай кулаком! — услышал Мишка, который поморщился, когда в его руку воткнули две иглы.

— Лежать долго, — сказала тетка, надев ему очки виртуальной реальности.

Четыре часа пролетели быстро. Мишка и не заметил их, завороженный видами одного из миров для богатеев. Он мог взлететь над землей, мог опуститься вниз, мог подслушать, о чем щебечут обнаженные дриады, одетые только в свои волосы. А еще он мог нырнуть в прозрачные бирюзовые воды океана, и поплыть рядом со стаей дельфинов, упиваясь волшебством нереального мира.

— Все, вставай! — сказала тетка, вытаскивая иглу из его предплечья. — Съешь вот этот батончик, он восстановит баланс электролитов. Сегодня много не пей.

— Да я вообще не пью, — стеснительно ответил Мишка.

— Ну и молодец, — равнодушно пожала плечами тетка, а потом бросила. — Свободен!

Такси, улицы Лейпцига, вокзал, дорога домой. Все это пронеслось в одно мгновение, потому что Мишка вспоминал тот сказочный мир для толстосумов, в который ему удалось заглянуть одним глазком. Вот как оно может быть! А его знакомые, что живут в зеленом мирке, рассказывали совсем иное. Экономный дизайн, однотипные дома, короткая травка, которая никогда не вырастет, и солнце, которое встает и заходит в одно и то же время. Там было просто немного лучше, чем на Земле-1. В их мире не было особенных излишеств, никто не станет тратить ресурсы на босяков. Босяки должны работать и копить денежки, реализуя Великую Западную Мечту. Они должны стремиться перебраться из этой унылой жопы, имея перед глазами настоящую цель. Ведь серебряный аккаунт стоит всего миллион долларов. Если найти подработку и платить по страховке четыре сотни в месяц, то за двести лет можно скопить нужную сумму. Страховые компании ведь продают свои полисы и в виртуальном мире тоже, не отпуская своих клиентов даже после смерти. Всего двести лет и твоя мечта сбылась! Тебя ждет райская жизнь в собственном коттедже с садиком и вечно молодой, невероятно красивой женой, у которой все эти годы на заставке монитора будет висеть ее новое лицо.

— Мам, я дома! — Мишка зашел в квартиру и сразу же пошел на кухню. Мама была там, он слышал ее всхлипывания.

— Мам, ну ты чего опять? — обнял ее Мишка за плечи. — Ну все же нормально. Тебе благотворительный фонд «Радуга» таблетки дал. Не о чем беспокоиться.

— Да это я от радости, Мишенька, — мама утирала непрошеные слезы, катившиеся по щекам. — Я и не надеялась уже. Есть же добрые люди на свете. Помогают таким, как я и Берта. У нее остеосаркома. Ты не знал?

— Берта? — по спине Мишки потек неприятный холодок. Он уточнил на всякий случай. — Мама Гельмута? У которой муж не просыхает?

— Да, — кивнула мама, поджав губы. — Во что он превратился! Смотреть противно! И почему она до сих пор живет с ним? Он же законченный алкоголик.

— Понятно, — протянул Мишка, который только сейчас понял, почему беспробудно пьет дядя Фриц, и почему высохла тетя Берта, и почему она до сих пор не развелась с ним, а покорно тащит домой, когда он снова напьется и заснет на улице.

— Этот фонд многим помогает, — продолжила мама. — И лекарства дают, и деньги, и даже операции больным детям за свой счет делают. Благослови, Господи, этих людей!

— Да-да! — Мишка уже не слушал маму, вспоминая все невероятные случаи, которые происходили у них на районе. Да, у одной пары прооперировали ребенка, одна вдова получает надбавку к пенсии за вредную работу, на которой трудилась в молодости. А кое-кто и вовсе ни с того ни с сего уезжал отдыхать на моря, хотя уже много лет сидел на пособии. Вот оно как, оказывается…

— А я тортик купила, Мишенька! — мамины глаза сияли такой неподдельной радостью, что парень выбросил из головы все мысли, что терзали его только что.