— Знаешь, кто я? — спросил мужик напротив.

— Нет, — осторожно ответил Мишка и попробовал пошевелиться. Тщетно. Он был зафиксирован так плотно, что не мог даже головой двинуть. Тело, руки, ноги и даже лоб прижимали к сиденью какие-то обручи.

— Я буду спрашивать, ты будешь отвечать, — немного устало сказал ему лысый. — Если ты мне соврешь, то живым из этой машины уже не выйдешь, а твое тело отвезут на ближайшую пищевую фабрику. Станешь частью белкового концентрата. Все понял?

— Да, — проглотил слюну Мишка. Он слышал про полиграф, и понял, что это за обручи зафиксировали его. Щуплый нажал на значок в планшете, и из боковой панели вышла тонкая рамка монитора, на которую тот скосил один глаз.

— Вы, наверное, Бехар, — догадался Мишка.

— Ты работаешь на полицию? — резко спросил лысый, никак не реагируя на Мишкины слова.

— Нет! — попытался замотать головой парень. — Не работаю я на полицию!

— Только да или нет, — оборвал его Бехар. Без сомнения, это был он, собственной персоной.

— Нет, — покорно ответил Мишка.

— Тебя послал Фарид?

— Нет.

— Ты работаешь на федералов?

— Нет…

Вопросы шли один за другим, и Мишка порядочно устал. На лице албанца начала появляться легкая задумчивость. Видимо, ему самому надоело заниматься ерундой.

— Так какого хрена ты поперся в мусульманский квартал? — спросил он, наконец, Мишку.

— Я искал Бехара, — ответил тот.

— А зачем ты его искал? — с нажимом спросил Бехар.

— Мне нужны деньги, — ответил Мишка, кусая губы. — Мама болеет.

— В чем проблема? — с каменным лицом спросил его албанец. — Отправь ее в Зазеркалье.

— Она не хочет, — понурился Мишка. — И я не хочу… У нас никого больше нет, кроме друг друга, понимаете? Мне нужны деньги, чтобы она могла купить лекарство, и тогда она проживет еще десять лет здесь, в реальном мире.

— Знаешь, почему мы называем вас свиньями? — неожиданно спросил Бехар, который пристально смотрел на монитор, чтобы убедиться в том, что Мишка не врет.

— Потому что мы едим свинину? — удивленно ответил Миша.

— Конечно же, нет, — поморщился Бехар. — Никто в этом районе не ест свинину, парень, это знает любой дурак. У вас нет столько денег. Мы называем вас так, потому что в наших глазах вы и есть свиньи, понимаешь? Вы просто грязные животные, но грязные не снаружи, а изнутри. Мы брезгуем вами!

— Но почему? — вырвалось у Мишки. Он так обиделся, что даже перестал бояться.

— Вы сидите на пособии и заливаете себе глаза дешевым синтетическим алкоголем, — начал пояснять ему Бехар. — Вы прячетесь от этой жизни в дурмане идиотских сериалов. Ваши женщины спят с теми, кого видят в первый раз в жизни. Те из вас, у кого есть работа, живут, как рабы. Они пресмыкаются перед начальством, стучат на коллег и готовы на любую подлость, лишь бы иметь возможность и дальше оплачивать свою посмертную страховку. Вы не любите своих внуков, потому что ваши сердца холодны, как лед. Вы лицемерны, и звоните в полицию, если у соседа слишком громко играет музыка. И вы потом улыбаетесь этому соседу, как ни в чем ни бывало. Вы не помогаете родственникам, которые попали в беду, считая, что это должно делать за вас государство. Я ничего не забыл? Ах, да! Вы не почитаете своих стариков и не даете им умереть достойно, в кругу семьи, поцеловав на прощание всех тех, кого они любили. Так за что нам уважать вас, мальчик?

— Моя мама мечтает нянчить внуков, — робко сказал Мишка. — Потому-то и не хочет уходить в Зазеркалье.

— Я знаю о тебе все, — отмахнулся Бехар. — Твоя мать русская, хоть и носит немецкую фамилию. Они другие. Потому-то вы и отрезали их от себя. Или они отрезали вас… Теперь это уже неважно.

— Так вы дадите мне работу? — робко спросил Мишка.

— А ты понимаешь, на что идешь? — впился в него взглядом Бехар. — Тут тебе не сраный Гугл, где ты можешь разорвать контракт, когда тебе этого захочется. Отсюда выхода нет, парень.

— Я готов, — прикусил губу Мишка. — Моя мама должна жить.

— Ну, надо же! — Бехар смотрел на него изумленным взглядом и явно находился под впечатлением от такого ответа. — Ты смог меня удивить, паренек. Я не думал, что среди «свиней» попадаются стоящие люди. Надо будет рассказать деду.

— Деду? — глаза Мишки расширились. — А разве он не…

— Нет, — отрезал Бехар. — Мой дедушка живет в окружении детей и внуков и умрет тогда, когда его призовет к себе Аллах, и ни днем раньше. И ни в какое Зазеркалье он не пойдет.

— Ясно, — кивнул Мишка.

— Итак, — взгляд наркоторговца вновь принял то же самое выражение, что и в начале разговора. Легкое удивление прошло, и Бехар вновь был деловит и собран. И ему вновь было наплевать на Мишку. — Один рейс в месяц, мальчик. Всего один! И твоя мама будет получать свою порцию таблеток. Скажешь ей, что смог договориться с благотворительным фондом.

— А когда…, - робко спросил Мишка.

— Лекарства принесет курьер сегодня вечером, — обрубил его Бехар. — и будет приносить каждое первое число. А рейс будет тогда, когда тебе скажут. Меня ты больше никогда не увидишь. А если кто-нибудь узнает об этом разговоре, то умрешь и ты, и твоя мама. И ваша смерть не будет легкой. Ты все понял?