Кавашима был подсоединен в сеть бортового ИИ «Донрю», который с точностью до мельчайших деталей разворачивал в его виртуальном взоре схему этой звездной системы. На фоне звезд ярко выделялись зелененькие ромбики, один из них был объят лучами золотистой Мю Геркулеса А и почти терялся в ее свете, второй пристроился к зловеще-красному пятну, означавшему пару красных карликов, третий же служил этикеткой одинокой, ярко сверкавшей белой звезде, чуть в стороне от первой. Эти ромбики обозначали близлежащие источники излучения нейтрино; сами звезды излучали нейтрино – это был их естественный спутник, часть происходивших на них процессов; «белая» звезда, однако, была вовсе не звездой, а планетой. Банк данных «Донрю» выбрасывал аккуратненькие столбики цифр – данные о системе Мю Геркулеса. Планета эта была Мю Геркулеса А III, сама она и все пространство вблизи нее было сейчас мертво, все ядерные станции на ней были уже давно остановлены, и зафиксированный источник нейтрино говорил о том, что кто-то все же пользуется ими сейчас либо на орбитальной станции, на борту полуразрушенного небесного лифта, либо это должна быть энергия, вырабатываемая на борту какого-нибудь корабля, находящегося на орбите этой планеты, или же на менее крупных ядерных установках на ее поверхности.

Догадка Кавашимы оказалась верной.

Уверенный вначале, что Дэв Камерон отправится на Лунг Ши, Кавашима изменил свое мнение после продолжительных раздумий на эту тему. Этот молодой бродяга, бунтовщик Камерон, не хуже его, Кавашимы, понимал, что Империи известны подвиги и его самого, и его батюшки. И непременно должен смекнуть, что рано или поздно поиски приведут в систему Лунг Ши, даже в том случае, если те, кто ищет его, так ничего и не узнают о том фрагменте ксенофоба, на который он возлагал такие надежды, рассчитывая вступить в контакт с этими странными существами.

Все данные о Дэве Камероне, все, что было зафиксировано в банке данных «Донрю», указывало на непредсказуемость его поступков'. И, коль он полагает, что Империя сосредоточит все свои силы на поисках его в Лунг Ши, он явно должен отправиться вместо этого на Мю Геркулеса.

Или же нет. Этот подонок, гайджин, бунтовщик способен на любые игры типа «они-знают-что-я-знаю». Но Кавашима нутром чуял, что Камерон должен доставить всю эту банду с Новой Америки именно сюда, в эту мертвую систему, от которой даже ксены, по-видимому, решили отказаться еще двадцать с лишним лет назад. А на тот случай, если он все же ошибся, Кавашима послал часть своей эскадры «Цветок сакуры» на Лунг Ши за исключением эсминцев, оставленных им на Новой Америке, и группы небольших кораблей, которые по его приказу прочесывали Локи, Аннур I и Сэндовал.

Однако бунтовщики, как убедился Кавашима за время своего месячного перелета с 26 Драконис, должны быть именно здесь.

Бортовой ИИ «Донрю», мгновенно отсортировав поток данных, вычленил из них те, что представляли для командования наибольший интерес, и, снабдив их соответствующими обобщениями, выдал Кавашиме. Излучение нейтрино исходило от нескольких источников, все они были сосредоточены либо на орбите Геракла, либо на самой его поверхности. Орбитальные источники имели показатели, соответствующие примерно десяти-пятнадцати бортовым установкам, действовавшим на низкой мощности, плюс еще довольно много мелких… Картина эта полностью совпадала с числом угнанных с Дайкоку кораблей. А тот факт, что источники на поверхности планеты группировались плотнее, поскольку мощность каждого из них по отдельности была значительно меньше, говорил о наличии подразделений «Шагающих» или каких-нибудь летающих средств, часть которых, вполне вероятно, могла базироваться на борту крупных кораблей.

Короче говоря, он сумел обнаружить бунтовщиков.

– Капитан Обаяши, – призвал Кавашима по линии оперативной цефлинк-связи.

– Слушаю вас, чуджо-сан! – Гоничи Обаяши был старшим офицером на «Донрю», командиром флагманского корабля Кавашимы, если пользоваться терминологией далекой поры мореплавания. Знающий свое дело, расторопный, дисциплинированный офицер, с прекрасным послужным списком, он командовал крейсером во время экспедиции на Алию и в качестве поощрения получил под свое командование «Донрю».

– Мы осуществляем «Маневр Ногучи». Прощу вас, займитесь соответствующей подготовкой.

– Но… – начал Обаяши, и Кавашима уже понял, что тот собирается возражать. – Сэр, такой рискованный маневр может возыметь печальные…

– Пожалуйста, займитесь подготовкой к «Маневру Ногучи», Обаяши-сан. – В голосе адмирала слышались металлические нотки. – Сделайте одолжение.

Возникла пауза. Крохотная, едва заметная, но пауза.

– Есть! Через несколько секунд программа будет запущена.

– Поставьте меня в известность, когда будете готовы. И передайте приказ остальным кораблям эскадры. Мы отправимся все вместе.

Ногучи – так звали одного мага в области математики. Кое-кто даже отваживался называть его современным Эйнштейном. Он жил и творил на Цукиноши, на земной Луне. Уравнения Ногучи представляли собой комплекс вариабельных полевых матриц, позволявших бортовому ИИ более точно рассчитывать эффекты влияния кривых близкого пространства на особые Точки находившихся на орбите кораблей и устанавливать их с большей точностью. А на практике они позволяли военным кораблям входить и выходить из «Божественного океана» на большее расстояние внутри диапазона комплекса источников гравитации внутренней планетарной системы, чем это когда-либо было возможно.

Капитаны кораблей, в особенности, наиболее консервативная их часть, до сих пор отказывались заводить свои огромные и дорогостоящие единицы в «Божественный океан» ближе одной-двух астрономических единиц к звезде, уравнения Ногучи были, как говорится, не «защищены от дурака». Несколько кораблей бесследно исчезли во время этих экспериментов, проводимых по новым программам, и комплексные многозвездные системы, такие как, например, 26 Драконис, намного увеличивали шанс катастрофы и даже делали ее весьма вероятной.