– Ты не виноват, Вик. – Из-за слез все вдруг расплылось. – Он… Дэв, может быть, еще… – Она не договорила.

Эта надежда на то, что Дэв еще жив, имела под собой некоторые основания. Катя помнила свои собственные контакты с Нага тогда, на этой отравленной, волглой поверхности Эриду. Каким-то образом, та Нага – Катя мысленно даже считала ее матерью Фреда – так вот, каким-то образом эта Нага сумела определить химический состав Катиного тела, а когда ее кислородная маска отказала, сумела привести ее в чувство и спасти. Она немного помнила о той встрече, за исключением ее первых, самых страшных секунд, когда ей казалось, что весь невидимый ей снизу мир всей своей тяжестью навалился на нее и вот-вот раздавит.

Катя сейчас не могла даже с определенностью сказать, что из всего этого было реальным, а что ей привиделось в кошмаре. Она даже невольно тряхнула головой, силясь прогнать навязчивую картину своего погребения заживо.

Могли ли Нага где-нибудь под этим атмосферным заводом все же оставить Дэва в живых? Не дать ему умереть? Чтобы ответить на этот вопрос, у нее было слишком мало данных. Сомнений нет, Нага могли это сделать технически, и та Нага, что была на Эриду, доказала. А что, если к тому времени, когда они поглотили его, Дэв уже был мертв?

Ведь тогда даже эти чудо-химики Нага вряд ли смогут спасти его. Да, ксенофобы обладали колоссальными возможностями оперировать даже на молекулярном уровне, но ведь и они не боги.

Нет таких чудес нанотехнологии или химии, которые могли бы вернуть жизнь уже мертвым.

Кроме того, если это создание с самого начала имело своей целью уничтожить людей, оказавшихся в их туннеле, какой смысл было спасать им жизнь?

Ей хотелось верить, что Дэв, несмотря ни на что, остался в живых, она ухватилась за эту тонкую ниточку надежды и боялась, что она невзначай порвется – теперь она была ее талисманом.

– Вик! – позвал Синклер. Как же ненавистен был ей теперь этот голос! – Ты не мог бы подогнать нам видеоданные всего того, что ты видел?

– Да-да, смогу. Ждите.

Хотя Катя и страшилась этих картин, боясь увидеть то, что вдребезги разобьет ее последнюю надежду, она все же опустилась в свой отсек и присоединилась своими височным и спинным разъемами. Вскоре в ее внутреннем взоре поплыли ужасы этой преисподней. Оцепенев, Катя видела перед собой эти стены, жуткую, непроглядную тьму, видела, как удар настиг уорстрайдер Дэва, перевернув его и швырнув о каменную стену туннеля, и как его смыла через несколько секунд вязкая черная жижа, видела, как оторванные конечности корабля закрутились, завертелись, увлекаемые маслянистой лавой.

Руки Кати дрожали, когда она, не выдержав, оборвала связь. Открыв люк, Катя подставила залитое слезами лицо теплым лучам бледно-золотого здешнего солнца.

Она не хотела верить тому, что сейчас увидела. Через несколько часов из ближнего к ним выхода из туннеля выбралась машина Вика Хэгана. Вид у LaG-17 был сносный, можно было ожидать и худшего после этой экспедиции в преисподнюю, но машина тяжело передвигала своими натруженными конечностями, шла сгорбившись. За все это время до прибытия Вика оттуда не было ни одного сообщения, и зыбкая надежда Кати, что он жив, постепенно улетучивалась.

– Всем отправляться на базу, – приказала Катя остальным пилотам. – Я остаюсь здесь.

– Катя… – начал Вик.

– К черту, Вик! Убирайся и ты отсюда!

– Давайте, друзья, уходим отсюда, – раздался голос Синклера. – Катя вместе с Лэнэджером остаются здесь, на тот случай, если… если Дэв все же сумеет как-то выбраться.

По его голосу чувствовалось, что он не очень-то надеется на такой исход.

А вот Катя надеялась. Что-то подсказывало ей, что Дэв Камерон не мог просто так взять и погибнуть.

Один за одним покидали это место остальные уорстрайдеры, оставляя одиноко застывший «Призрак» стоять на скорбной молчаливой вахте.

Три дня спустя Имперская эскадра вышла из «Божественного океана» у границ системы Мю Геркулеса. Два крейсера класса «Како», «Хагуро» и «Кинугава». Четыре легких крейсера – «Нагара», «Могами» и «Сузуя» – и новенький, только что выращенный и собранный «Зинту». Четыре эсминца класса «Аматуказе», включая и «Ураказе», или «Ветер с залива». С десяток кораблей поменьше, корветов и легких фрегатов.

Во главе всего этого шествовал флагманский корабль Кавашимы, массивный, длиной в километр корабль-дракон «Донрю».