— Ну что тебе понятно?! — вспылила я, вдруг ощутив острое желание ударить мужа, от души так.

— Я понимаю, ты меня сейчас ненавидишь.

— Вот только попробуй меня в этом обвинить!

— И не думал даже, — со всей серьёзностью сообщил Илья. — Мне хватает мозгов, чтобы понять, что я сделал всё возможное для этого…

— Мозгов тебе хватает, а вот совести…

— Нин, пожалуйста, — прервал меня, протянув руку вперёд, но так и не коснувшись, должно быть понимая, что касаться меня в данный момент — крайне хреновая идея. — Ты можешь просто… выслушать меня?

— Не могу, — почти заплакала я опять, — не могу! Потому что это означает понять… а понять, значит, надеяться на что-то. А… надежды нет!

Я сопротивлялась не упрямства ради, а скорее из страха, что вдруг история Ильи… имела под собой какие-то основания и что это всё случилось не просто так, и тогда мне нужно будет его как-то прощать или оправдывать… Глупая любовь к мужу всё ещё жила где-то во мне, тонко отзываясь на всё, что происходило с ним.

— Хорошо, — с максимально отрешённым лицом выдал он. — Тогда разреши мне просто отвезти тебя домой. Обещаю, я буду просто молчать…

— А ты знаешь, где он теперь… мой дом?

Его взгляд был странный, вроде бы осуждающий, но полный чего-то непроницаемого и тёмного.

— У тебя есть наш… свой дом, — с нажимом произнёс Нечаев, — и он всегда будет твоим, пока ты не захочешь обратного.

Он не понимал… а может быть, как раз наоборот, понимал всё слишком хорошо и не давал мне соскочить. Оглянулась назад — хмурые родители продолжали стоять на крыльце, готовые в любой момент броситься спасать меня.

— Ладно, — вдруг согласилась я, — поехали. Мне в любом случае нужно вещи свои забрать.

***

Огромный Илюхин внедорожник казался тесным как никогда. Ехала я с неприступным видом, всеми силами стараясь не коситься в сторону Нечаева, но никак не могла удержаться, чтобы не глянуть, как его руки уверенно крутили руль. Словно картинка откуда-то из прошлого, когда мы были молоды и влюблены: наш первый автомобиль и восторг Ильи, бьющий через край, а рядом я, гордая и счастливая за него. Как давно это было?

Нечаев любил водить, но в последнее время всё чаще ездил с водителем — это здорово помогало экономить время, да и по статусу вроде как было положено.

В голове один за одним всплывали флэшбеки того, как у нас было когда-то…

— Ты действительно хочешь развода? — неожиданно прервал череду моих мыслей Нечаев.

— А ты думаешь, тут могут быть варианты? — ехидно изогнула бровь, поражаясь его… непробиваемости.

Ответ на вопрос я так и не узнала, зато как муж скрежещет зубами услышала отчётливо.

— Я… — запнулся он, — попрошу своих юристов подготовить все документы, но для этого потребуется время, возможно, несколько месяцев.

— Так долго?!

— Да. По закону половина бизнеса принадлежит тебе, а это не так просто… Там нужно выделять доли, производить оценку и так далее.

Зло зыркнула, пытаясь понять, правдивы ли его слова или он тупо пытается тянуть время.

— Хорошо. Тогда… выкупи у меня долю. Просто дай денег… соизмеримо моей части, и я откажусь от всех притязаний.

Илья горько ухмыльнулся и покачал головой:

— У меня нет столько… денег. Всё вложено в бизнес, либо… — здесь он осёкся и оборвал свою речь. Зато продолжила я:

— Либо потрачено на Карину с Егором.

Он промолчал, подтверждая мои речи.

— Зашибись, — заключила я. На самом деле на деньги мне было плевать с высокой колокольни, заработать себе на хлеб я бы всегда сумела, да и, судя по реакции мужа, никто не планировал оставлять меня ну прям совсем нищей. Если разобраться, когда-то я тоже прилично вкладывалась в наше житьё-бытьё. Но то, что он вот так вот в открытую, ничего не боясь, спустил почти все свободные деньги на вторую семью… взрывало мой мозг.

— Оказывается, жизнь одного маленького мальчика стоит очень дорого, — несмешно пошутил он. — Да и бизнес в нынешних условиях требовал… приличных вливаний.

Последнее прозвучало как оправдание.

Я надулась. Даже не на Нечаева, а как-то в целом… на всю ситуацию разом. Ну не попрекать же его тем, что он спасал сына? А вот за наличие сына на стороне и его ложь хотелось рвать и метать. И грань между всем этим была настолько тонкая, что становилось жутко.

А ещё… а ещё он слишком легко меня отпускал, что тоже грызло меня изнутри, как если бы общие активы были единственным, что нам предстояло решить.