Но «это» никак не желало утихать у меня в груди, расходясь с новой силой и заполняя всё больше и больше пространства в моей душе.

Я так давно хотела стать матерью, подарить Нечаеву наследников, что почти забыла, зачем и почему этого хотела. А теперь, сидя на краю пыльного футбольного поля и наблюдая за ватагой детей, которые носились за потрёпанным футбольным мячом (тем самым, который я ещё совсем недавно подарила Пашке), ко мне пришло осознание, сколько же во мне было нерастраченной любви. Которую мне теперь так остро хотелось дарить кому-то. Пашка, ранимый и беззащитный, идеально подходил на эту роль, но у него уже была Юля, которой однажды было суждено вернуться за ним. Во всяком случае, я старалась в это верить.

— Усыновлю, — шепнула себе под нос ошеломляющее решение. — Или удочерю…

Это ещё мало походило на план жизни, но… первые зачатки решимости уже были положены.

— Вот дождусь Юльку и поеду… искать его, своего ребёнка.

Привычка разговаривать с собой вслух немного уже начинала напрягать, но на то я и была «сумасшедшая», если верить Карине.

— А родить не хочешь? — вопрос прозвучал как глас откуда-то свыше, что я чуть не свалилась с камазовского колеса, вкопанного в землю, на котором я сидела.

Но увидев у себя за спиной Яну, смогла достаточно быстро взять себя в руки. Мы никогда особо не откровенничали на эту тему, но я вдруг решила признаться честно и безо всякого чувства стыда:

— У меня с этим проблемы.

Девушка понимающе кивнула головой и уселась на соседнее колесо, бережно прижимая к себе малыша, мирно спящего у неё в слинге.

— А может быть, всё дело… в мужчине? — вопрос, конечно же, прозвучал бестактно. Но Янжин умела быть прямолинейной мягко и без отвержения.

— А с мужчиной у нас полный порядок — у него уже имеется сын на стороне.

Сказа и удивительным образом не ощутила привычного укола боли, словно наличие Егора стало восприниматься как уже свершившийся факт, а может быть, мне просто стало не до них.

— Фигово, — совсем по-простому отозвалась жена Шамана. — Но ведь на твоём муже…

— Бывшем…

— На твоём бывшем муже мир клином не сошёлся.

— Не сошёлся, — согласилась легко. — Вот только, знаешь, устала я от этих мужчин. Они что-то там решают, а достаётся мне, — и неосознанно коснулась шрама у себя под грудью — подарка подковёрных игр Ильи и Кости. — Я лучше как-нибудь сама.

— Значит, не отпустила, — мудро заметила Яна. Будь на её месте кто-то другой, я бы уже, наверное, вспылила, но эта бурятская девушка действовала на меня странно успокаивающе.

— Вот поэтому я и решила. Что мужчину можно ждать ещё сколько угодно, а жить я хочу… уже сейчас. Я раньше и слышать об усыновлении не желала, мне это казалось чем-то унизительным, словно очередным подтверждением того, что я как женщина несостоятельна.

— А что бы ты сказала своей пациентке, приди она к тебе с такой проблемой?

— Самое смешное, что лет десять назад стала бы отговаривать. Потому что кто его знает, какой там анамнез у ребёнка, генетика и всё такое.

— А сейчас?

— А сейчас я думаю, какая разница, откуда берутся дети, главное, что живые…

Вспомнился Кузнечик с его синими губами и всё понимающим взглядом. Интересно, отказалась бы от него Карина, если бы знала, с каким диагнозом родится её сын? Интуиция подсказывала, что нет.

— И я верю, — уже более твёрдо заявила я, — что моё счастье ещё где-то ждёт меня, — и, чуть подумав, добавила: — Вот только Юльку дождусь.

Рука Янжин осторожно коснулась моей коленки:

— А может, оно ближе, чем ты думаешь.

Я с непониманием взглянула на собеседницу:

— Что ты имеешь в виду? Если Пашку, то…

Она покачала головой и заметила абсолютно невпопад:

— У нас невероятные места, правда?

— Наверное, — растерянно пожала плечами. — Но я особо нигде не была, кроме посёлка.

— А вот и зря, — хохотнула она. — Я бы на твоём месте огляделась, на Ольхон съездила.

Возражений у меня была куча, но озвучить их мне не дал проснувшийся младенец, властно потребовавший материнского внимания.

***

С поездкой на Ольхон я не спешила, хотя из всех местных «достопримечательностей» он ближе всего располагался к нам. А вот на вылазку в город я таки отважилась, запихав Паху в автомобиль. Тот сопротивлялся скорее из любви к искусству, чем из-за настоящей паники.

Путь до областного центра получился длинным и утомительным, пару раз даже хотелось психануть и свернуть на какую-нибудь базу отдыха и проваляться там в номере пару дней. Но нас впереди ждали великие дела, поэтому я усердно гнала машину по трассе. В планах было показать Пашку специалистам. Первое сентября уже маячило на горизонте, а я всё никак не могла определить, что творится в голове у парня и какова степень его обучаемости. Смышлёный — бесспорно, но насколько Юлька ранее озадачивалась его учёбой было непонятно. И даже личное дело с пометкой об окончании первого класса не вселяло в меня особых надежд.